Чтение онлайн

Ленин. От успехов?

Сталин. (стеснительно) Ну, что вы, товарищ Ленин, вспоминаете ошибки молодости... Было дело, немного переборщили с вызволением беднейшего крестьянства из лап кулаков и подкулачников, всяких попутчиков и кровососов... Головокружение ведь бывает и от переизбытка благодати, радости, от восходящей зари поголовной коллективизации...

Ленин. И у Нади, тоже, конечно, кружилась голова от твоей благодати...

Сталин. (про себя: "Тетя Надя, шутки ради Ильичу давала сзади. Так и вышел тот трактат: "Шаг вперед и два назад") Лично я выписал три метра ивановской мануфактуры для ее сарафана. Она в нем вместе с Горьким открывала первый съезд писателей свободной России...Новая страна и новый сарафан вот, пожалуй, что больше всего символизировало крепнущую связь рабочих и крестьян с интеллигенцией...

Ленин. А вот у меня, любезнейший Коба, другие сведения...

Сталин. Врагов много, а я один.

Ленин. Это верно, из всего моего окружения в живых остался только ты один...

Сталин. Это историческая закономерность: побеждает сильнейший...

Ленин. А мне лошадок жалко (вынимает из кармана платок и вытирает слезы) Надо же, из 33 миллионов этих четвероногих животных к твоему, Сосо, пятидесятилетию в России осталось только половина. А куда другая половина подевалась? (плачет навзрыд, заливаясь слезами).

Сталин. Съели. Схавали подкулачники.

Ленин. А овцы?

Сталин. Виноват, товарищ Ленин, их сгубила кавалерийская атака на экономическом фронте...Подобного больше никогда не повторится...

Ленин. А скажи, любезнейший, куда запропастились девять миллионов верных ленинцев?

Сталин. (настороженно) Тсс, товарищ Ленин, сюда, кажется, кто-то идет. (Быстро убегает и прячется за ближайшей елочкой. Ленин, оглядываясь, тоже бежит следом за Сталиным).

Появляется Жириновский в сопровождении Митрофонова.

Жириновский. (Опускается на надгробье могилы Сталина). В гробу я видел эти демонстрации...Анпилов брешет как собака (слышится ор Ампилова, переходящий в собачий лай, а затем в завывание), Зюганов своим лицом занял всю Красную площадь, народ напоминает стадо бородавочников, которые готовы положить на зуб каждого, кто не с ним.

Митрофанов. Это старая, как мир, песня - кто не с нами, тот враг...Все это лабуда, Владимир Вольфович, ты лучше скажи, что нам делать с Хусейном? Что ни говори, это наш самый верный спонсор, и отдавать его на растерзание американскому империализму было бы просто неэтично...

Жириновский. Конечно, неэтично, дойную корову отдавать на съедение клыкастым хищникам. И я слышал, к нему скоро намыливается Зюганов, а нам такой толстомясый конкурент ни к чему... Но что мы можем сделать против вертолетов "Аппачи" или бомбардировщиков Б-52? Я думаю, нам надо Саддамчику написать дружеское письмо, в котором мы выразим ему моральную поддержку. И не будем это откладывать в долгий ящик (тоже стучит ногой по надгробию и садится на него). Ручка есть?

Митрофанов. Ручка есть ума не надо...(достает из кармана ручку и клочок бумаги). С чего начнем?

Жириновский. Однозначно, начнем с похлопывания по голенищу.

Митрофанов. Как это?

Жириновский. Ну это метафора, народная пословица...То есть, не подмажешь, не поедешь...Ты готов?

Митрофанов. Готовенький.

Жириновский. Значит так...(задумчиво глядя на Мавзолей). Уважаемый...нет, многоуважаемый... Нет, тоже не пойдет...Пиши так: глубокоуважаемый товарищ Хусейн...

Митрофанов. Ну какой он нам товарищ, Владимир Вольфович? Может, начнем с нейтрального: многоуважаемый господин потц, всепокорнейше просим вас...

Жириновский. (хватаясь за голову) Я давно подозревал, что ты переодетый жидяра. Ну разве можно к генеральному спонсору обращаться в таком развязном духе? Потц...а кстати, как правильно пишется - потц или потс? Говорят, в Израиле нет дорожного знака "Стоп", ибо он оскорбителен для истинного еврея...

Митрофанов. Слышь, Владимир Вольфович, как Зюганов заливается соловьем?

Жириновский. (вытянув шею, прислушивается, что делается на Красной площади. Голос Зюганова переходит в прихотливый свист соловья, в котором слышны нотки Интернационала). Людям нравятся глупости, которые не заставляют задумываться...Однако мы отвлеклись, а время - деньги, а деньги - Хусейн, а Хусейн...

Митрофанов. Потц...

Жириновский. (негодующе) Ну сколько можно повторять одно и то же?! Мы же с тобой интеллигентные люди и потому девиз: "Вежливость к спонсорам точность политиков", должен быть для нас всегда актуальным. Итак, пиши...

Со стороны Красной площади появляется человек с зонтом.

Человек с зонтом. Владимир Вольфович, трибуна вас ждет.

Жириновский. Трибуна не трибунал - подождет. (обращаясь к Митрофанову) Как думаешь, Митрофанчик, стоит ли толпе резать всю правду-матку?

Митрофанов. Насчет чего?

Жириновский. О продажности российских чиновников и педофилии в исправительно-трудовых лагерях?

Человек с зонтом. Владимир Вольфович, охлократия неистовствует...

Жириновский. (Митрофанову) Напомни вкратце наши основные тезисы...

Митрофанов. (встав в позу трибуна) Идет оголтелый подкуп и коррупция, в исправительно-трудовых учреждених свирепствуют мужеложство и онанизм...

Жириновский. А эта, как ее, педофилия уже не свирепствует?..

Митрофанов. Этот тезис надо оставить для губернаторских выборов. Те, кто надел на глаза шоры, должны помнить, что в комплект еще входят узда и кнут...

Жириновский. Великолепно! Слышишь, как нас любят?

Слышится скандирование "Жирик, Жирик, Жирик!"

Жириновский и Митрофанов убегают вслед за человеком с зонтиком. Из-за елочек появляются Ленин со Сталиным. Сталин задумчиво курит трубку, затем достает из френча мобильный телефон и набирает номер.

Сталин. Это ты, Лаврентий Павлович? Послушай, да-а-арагой, кто такой Жирик, почему я его дела не помню?