Чтение онлайн

— Не могу ли я быть чем-нибудь полезной? — спросила Клеони. Она пыталась заставить губы не дрожать.

— Идите в больничный отсек, — кивнул Баннинг. — Может быть, там понадобится ваша помощь.

Он нырнул на мостик и проверил контрольные приборы. Все еще выключено — хорошо. Гомез не мог запустить двигатель, не приведя в действие двойную цепь. Тем не менее там, где он находился, у него было много помощников-машин, генераторов, насосов и всего прочего. Капитан вошел в отсек интеркома и вызвал аппаратную.

Морщинистое лицо Гомеза казалось окаменевшим.

— К вашему сведению, дружок, — обратился к нему Баннинг, — мы только что вывели из игры Андреева и Джентри. Вы остались в одиночестве. Выходите-ка оттуда, представление окончено.

— Нет, — возразил Гомез.

Голос его был невыразительным и неестественно спокойным. Баннингу стало не по себе.

— Неужели вы мне не верите? Если хотите, я могу притащить сюда тела.

— О да, я верю вам на слово, — рот Гомеза искривился. — Тогда, возможно, вы окажете ту же честь и мне. Взять меня в плен по-прежнему предстоит вам.

Баннинг ждал несколько секунд.

— Я здесь, в аппаратной, — продолжил Гомез. — Один. Я запер внутренние двери: замок, предназначенный на случай особой необходимости. Вам придется выжигать себе путь, на это уйдут часы. Этого времени будет достаточно, чтобы я успел вывести из строя двигательную систему.

Баннинг был человеком не робкого десятка, но сейчас ладони его вдруг взмокли, а язык стал сухим и тяжелым. Капитану пришлось напрячься, чтобы язык повиновался ему. Он сглотнул и выдавил из себя:

— Вы тоже умрете.

— Я вполне готов к этому.

— Но вы ведь ничего не добьетесь! Только уничтожите корабль и погубите нескольких людей.

— Я все равно сделаю это, хотя бы для того, чтобы показать Охране, что мы еще на что-то способны, — сказал Гомез.

— Но для чего все это? — воскликнул капитан.

Лицо на экране сделалось совершенно нечеловеческим. Это было лицо, знакомое Баннингу, — лицо Цели, обретшей плоть и кровь.

— Вам совершенно не обязательно знать детали, — проговорил Гомез. — Тем не менее вы, возможно, поймете, что с нынешним слишком мягким отношением правительства к угрозе Кали на востоке и моральному падению на западе должно быть покончено, если только цивилизация выживет.

— Понятно, — пробормотал Баннинг так тихо, как будто говорил возле тикающей бомбы. — А поскольку терпимость вписана в закон Союза…

— Вот именно. Я ничего не имею против членов Союза. Но времена меняются. Если бы Фурр был сегодня жив, он согласился бы, что действовать необходимо.

— Всегда удобно использовать мертвых в качестве свидетелей, не так ли?

— Что?

— Неважно, — Баннинг кивнул сам себе. — Не предпринимайте пока никаких радикальных мер, Гомез. Мне нужно хорошенько подумать.

— Я даю вам ровно один час, — бесстрастно ответил тот. — Потом я начинаю. Сам я не инженер, но думаю, что смогу на что-нибудь пригодиться — я немного знаком с устройством атомных установок. Вызовите меня, когда будете готовы к сдаче. При первом же подозрении, что вы нарушаете наше соглашение, конечно, незамедлительно выведу из строя систему управления.

Изображение Гомеза исчезло.

Некоторое время Баннинг сидел неподвижно, чувствуя, что в голове совершенно пусто. Затем он добрался до контрольного щита, передал сообщение команде и вновь вернул кораблю вращение. По крайней мере, ощущение собственного веса им не помешает.

— Не спускай глаз с экрана, — приказал он, оставляя кресло первого пилота. — Вызови меня по интеркому, если что-нибудь произойдет. Я буду в больничном отсеке.

— Сэр? — Кастро недоумевающе смотрел на него.

— Удобное кресло, — сказал Баннинг. — Скорость эквивалентна температуре, не так ли? Если так, то нам всем предстоит заполучить лихорадку, которая, вероятно, убьет нас.

Девон лежал, распростертый, на операционном столе, прикрепленный к нему специальными приспособлениями. Вейн только что удалил пулю хирургическим пинцетом, прочистил рану и начал накладывать шов. Нельсон контролировал приборы, а Клеони стояла рядом, держа таз и губку.

Когда появился Баннинг, все повернули к нему головы с таким видом, будто он их неожиданно разбудил. Хирургические инструменты теперь были упрощены настолько, что операцию мог сделать любой космонавт, прошедший специальное обучение; но сейчас на операционном столе лежал человек, который мог умереть, и все внимание присутствующих было сосредоточено на нем, на биении его сердца.

— Как он? — спросил капитан.

— Не так плохо, сэр, учитывая его состояние. — Делая эту работу, важную и особую, Вейн чувствовал себя достаточно компетентным; и говорил он теперь твердо и уверенно. — Думаю, он намеренно подставил грудь, когда нападал, зная, что кости могут действовать как броня. Сломано ребро, порвана мышца, но это не грозит чересчур серьезными последствиями.

— А Джентри?

— Умер пять минут назад, сэр, — ответил Нельсон. — Я сунул его в холодильник. Может быть, на Ганимеде есть оборудование для оживления.

— Все равно, — махнул рукой Баннинг. — Когда мы туда прибудем, мозговой распад зайдет слишком далеко и не останется личности, о которой стоило бы говорить.

Его слегка передернуло. Чистая смерть — это одно, а такая… Он никак не мог к этому привыкнуть.

— Но, — продолжил он, — нельзя ли привести Люка в сознание? Прямо сейчас?

— Нет! — Клеони едва не ударила его тазом, который держала.

— Заткнитесь, — он повернулся к ней спиной. — Сомнительное милосердие — позволить ему спокойно спать сейчас и, возможно, умереть от истощения впоследствии за пределами Плутона. Итак, мистер Вейн?

— Гм-м-м… мне это не нравится. Но если вы на этом настаиваете, то, думаю, я смогу это сделать. Местная анестезия на область раны и умеренное количество стимулянта; кислород и неоплазма на случай… Да, я не думаю, чтобы короткий разговор ему серьезно повредил.