Чтение онлайн

— Да, я специально взяла!

Снова порывшись в сумочке, она вручила ему чёрно-белое фото. В камеру улыбался парень, светловолосый и худощавый. Он стоял, небрежно опёршись локтем на аккуратный штакетник. Шляпу держал в руке. Пиджак был расстёгнут, а вместо галстука повязан шейный платок.

— Хорошо. Теперь дайте мне его адрес и ваш телефонный номер. Имена его друзей запишите, какие знаете. Вот бумага, держите… Невеста у него есть? Или только натурщицы? Пишите всё, что можете вспомнить. Да, и тетрадь оставьте тоже, пожалуй…

Он убрал всё в выдвижной ящик и проводил её до двери. Она заметно повеселела и глядела теперь с такой благодарностью, что ему было стыдно. Вместо того чтобы вернуться за стол, Стэн стоял на пороге и зачем-то смотрел ей вслед. Шагая по коридору, Эмили обернулась и помахала ему рукой.

Из лифта навстречу ей вышел тип в надвинутой шляпе. Зыркнув на девчонку, он направился прямо к Стэну. Не вынимая рук из карманов и не утруждая себя приветствиями, процедил:

— Итак, мистер Логвин?

— Проходите, мистер Боровски.

Новый посетитель напоминал стареющего боксёра-тяжеловеса. Он имел широкие плечи, обрюзглое бульдожье лицо и колючий взгляд. Стэн, не тратя времени даром, выложил перед ним на стол результаты своих сегодняшних похождений.

— Как и договорились, мистер Боровски, я не выпускал из виду вашего делового партнёра. Он ездил по городу, я за ним. На снимках — люди, с которыми он встречался. В какой-то момент он бросил свою машину и поднялся на монорельс. Мне пришлось сделать то же самое. К счастью, я успел заскочить в вагон. Там он несколько минут что-то обсуждал с одним из попутчиков. Этот момент тоже зафиксирован.

— Как вы умудрились снимать в вагоне? Он не заметил слежку?

— У меня портативный аппарат и соответствующие навыки.

С минуту клиент разглядывал фотографии. Одна из них — в гостиничном холле — заставила его прошипеть ругательство.

— Ладно, — сказал тяжеловес, помолчав. — Я узнал, что хотел. Будем считать, что вы справились, мистер Логвин. Меня, признаться, даже несколько удивляет качество снимков. Если бы я лично не знал этого ублюдка, мог бы решить, что здесь — постановочные кадры из кинофильма. Как вы этого добиваетесь?

— Это моя профессия. Ну и, в каком-то смысле, природный дар — выбрать подходящий момент, чтобы нажать на кнопку. Поймать один-единственный миг, тот самый. Когда-то я хотел стать фотографом — настоящим, я имею в виду, чтобы иметь своё ателье. Но, как видите, не срослось.

Посетитель вытащил портмоне, отсчитал четыре сотенные бумажки. Бросил их на столешницу и, коротко поразмыслив, сказал:

— Мой бизнес несколько специфичен. Время от времени мне требуются люди со стороны для решения нестандартных задач. Вы меня понимаете, мистер Логвин?

— Обращайтесь, мистер Боровски.

Закрыв за тяжеловесом дверь, Стэн ослабил узел на галстуке и налил себе виски. Сделал пару глотков, ощутив нутром приятное жжение. Выключил свет, подошёл к окну и долго смотрел на город.

Тучи снова сомкнулись, заслонив желтушную Падчерицу. Вернулась мелкая морось, повисла между домами. Электрические глаза фонарей слезились, тускло блестел асфальт. На рекламных вывесках размыто мерцал неон.

Стэн отвернулся от окна — и застыл.

Из ящика стола, куда он сунул тетрадь, сочился багровый свет.

Стэн с опаской приблизился и, поколебавшись, выдвинул ящик. Да, ошибки быть не могло — тетрадная обложка люминесцировала, пусть и не очень явственно. Оттенок был неприятный. На миг почудилось даже, что переплёт пропитался кровью, но нет — это расшалилось воображение.

Сюрпризов за этот день накопилось уже сверх меры.

Взяв карандаш, Стэн ткнул им обложку, легонько и осторожно. Реакции не последовало. Тогда он, пока не включая лампу, открыл тумбочку, стоящую в углу комнаты. Нашарил там перчатку из толстой кожи, натянул её, дотронулся до тетради — и опять без последствий.

Он сел на стул и задумался.

Был соблазн просто сжечь дневник в туалете, а пепел смыть в унитаз. Но Стэн с сожалением отказался от этой мысли, представив, как после этого придётся объясняться с девчонкой. В то, что она его подставляет, ему верилось с трудом. Во-первых, нужно быть отличной актрисой, чтобы так сыграть перепуганную невинную дурочку. А во-вторых (и в-главных), к чему такие хитрые комбинации?

Не то чтобы он не имел врагов, но…

Предположим, тетрадь — это некая компрометирующая штуковина. Нелегальная и опасная. И за её хранение Стэна могут подвести под статью. Но тогда копы уже вломились бы, положили бы мордой в пол и завели бы старую песню про право хранить молчание.

А уж более экзотичные версии (ну, скажем, что тетрадь намазана ядом) — это и вовсе бред похмельной кобылы. Гораздо проще и эффективнее было бы влепить ему пулю где-нибудь в подворотне.

Ну и, наконец, было ещё и «в-третьих». Интуиция говорила Стэну, что тетрадь для него не представляет угрозы — по крайней мере, здесь и сейчас. А загадывать слишком далеко наперёд он давно отучился.

Решившись, он подцепил пальцем переплёт, теперь уже без перчатки.

Мир, конечно, не рухнул.

На ощупь обложка тоже стала другой. На ней возник рельефный узор из тонких прожилок. Стэн вгляделся, прищурившись. Узор чуть заметно отблёскивал серебром или, возможно, сталью. Его элементы, правда, были расположены хаотично и не складывались в осмысленную картинку. Просто несколько разрозненных линий.

Машинально Стэн перелистал тетрадь ещё раз — по-прежнему в темноте, которую едва разбавляли отсветы уличных фонарей. И вдруг ему показалось, что на страницах всё-таки проступают рукописные строчки.