Чтение онлайн

Темно-синие глаза не отрывались от ее лица:

— Звучит неутешительно. Что же случилось?

— Ну, все началось девять месяцев назад, когда умерла его мать. Не помню, говорила ли я вам, что ей было семьдесят. Рон, его отец, того же возраста.

— Понятно, во всяком случае, я думаю, что понятно. И Тим скучает о ней?

— Не совсем так. О ней скучает отец Тима и настолько сильно, что я думаю, он долго не протянет. Он хороший старик, но когда его жена умерла, весь свет, кажется, ушел из его жизни. Я вижу, как он тает на глазах. На днях он мне сам сказал, что долго не протянет.

— И когда он умрет, Тим останется один?

— Да.

— Тим это понимает?

— Да, мне пришлось сказать ему. Он принял это очень серьезно.

— Есть у него какие-нибудь средства?

— Вполне достаточные. Семья вложила, почти все, чтобы обеспечить его будущее.

— Ну, и при чем тут вы, Мэри?

— Рон, отец Тима, попросил меня, чтобы я взяла Тима, когда он останется один, и я согласилась.

— Вы понимаете на что себя обрекли?

— О, да. Но возникли непредвиденные обстоятельства, — она посмотрела на свои руки. — Как я могу взять его, Джон?

— Вы хотите сказать, что скажут люди?

— Да. Хотя дело не только в этом. Я не могу усыновить его, он уже взрослый, но Рон предоставил мне полномочия относительно дел Тима, да, кроме того, у меня самой есть средства. Деньги Тима мне не нужны.

— Ну, тогда что же?

— Тим всегда был ко мне очень привязан, не знаю почему. Это странно… Я понравилась ему с самого начала, как будто он видел во мне что-то, чего даже я сама не видела. Прошло почти два года с тех пор, как я его встретила. В те дни все было просто. Мы были друзьями, такими добрыми друзьями. Затем, когда умерла его мать, я поехала к ним, и сестра Тима Дони, очень умная и любящая Тима, бросила мне ужасные и совершенно несправедливые обвинения. Она намекала, что я любовница Тима и что я воспользовалась его неполноценностью и совратила его.

— Понятно. Это был для вас шок, не так ли?

— Да. Я была в ужасе, потому что это все неправда. Тим присутствовал при этом, но, к счастью, ничего не понял. Однако для меня она все испортила, а, следовательно, и для него тоже. Мне было стыдно. Там был отец Тима, но он взял мою сторону. Странно, правда? Он не поверил ни слову из того, что Дони сказала и вроде бы все должно было остаться по-старому. Но все изменилось. Почему? Я не знаю. Мне стало трудно чувствовать себя непринужденно с Тимом. И, кроме того, я так жалела Рона, что стала приглашать и его в мой коттедж с нами на выходные. Так продолжалось почти полгода, и за это время Тим изменился. Он ушел в себя, молчал и не хотел иметь с нами дела. Мы очень тревожились. Затем, однажды утром Тим устроил мне ужасную сцену и все открылось. Он ревновал к отцу, он думал, что в моем сердце Рон занял его место. Вот почему мне пришлось сказать, что его отец умирает!

— И? — подтолкнул ее Джон Мартинсон, когда она заколебалась. Он наклонился вперед и пристально следил за ней.

Странно, но этот его интерес придал ей мужества и она продолжала:

— Тим был вне себя от радости, когда понял, что мои чувства к нему не изменились, что он по-прежнему мне нравится. «Нравится» — это его любимое слово. Он говорит, что любит вестерны или джемовый пудинг, но если он говорит о людях, к которым привязан, то всегда говорит «нравится» и никогда не говорит «любит». Странно, да? Его разум так чист и прямолинеен, что он воспринял эти слова буквально. Он слышал, как люди говорят, что они любят еду или развлечения, но он заметил, что когда они говорят о других людях, они говорят «нравится». И он так и говорит. Возможно, в этом он прав.

Ее руки дрожали. Она остановила дрожь, сжав их у себя на коленях.

— Очевидно за это время, когда он думал, что мне нравится Рон больше его, он пришел в такое замешательство, что сидел и изобретал способ, как доказать мне, что его чувства сильны и постоянны. Ответ дал ему телевизор. Он рассудил, что когда мужчине нравится женщина, то он показывает это ей, целуя ее. Нет сомнения, что он так же заметил, что такие действия в фильмах обычно ведут к счастливому концу. — Она слегка вздрогнула.

— По-настоящему виновата я. Будь я на страже, я, возможно, и предотвратила бы это, но я была слишком не внимательна, чтобы заметить все во время. Идиотка!

У нас была ужасная сцена, он обвинял меня в том, что Рон мне нравится больше, и так далее. Мне пришлось объяснять ему, почему я уделяю так много внимания Рону, что Рон умирает. Можете себе представить, как он был потрясен. Мы оба были вне себя, расстроены и возбуждены. Когда шок от этого известия немного прошел, он понял, что он мне по-прежнему нравится. Он вскочил на ноги и схватил меня так быстро, что я не сообразила, что он делает, пока не было слишком поздно. — Она смотрела на Джона Мартинсона умоляюще. — Я не знала, как лучше поступить, но, в общем-то, я не могла и оттолкнуть его.

— Очень хорошо понимаю, Мэри, — сказал он мягко. — Итак, вы ответили, так я понял?

Она вспыхнула от стыда, но сумела ответить спокойно:

— Да. Тогда казалось, что это лучший выход, что важнее было уступить ему, чем оттолкнуть. Кроме того, я… я сама была в таком состоянии, что ничего не могла сделать. Он поцеловал меня, но, к счастью, мне не пришлось иметь дело с чем-нибудь более серьезным, потому что в этот момент мы услышали, что Рон зовет нас, и это дало мне возможность высвободиться.

— Как Тим прореагировал на поцелуй?

— Не так, как хотелось бы. Он ему слишком понравился, возбудил его. И с тех пор я могу сказать, что он видит меня по-другому, что он стремится к этим новым переживаниям. Я объясняла ему, что это плохо, запрещено и, хотя может происходить у многих других людей, но не у нас. И он понял! Он действительно подчинился этому. Больше таких вещей не случалось и не случится в будущем.

Взрыв смеха раздался в доме. Мэри вздрогнула от неожиданности и потеряла нить рассуждений. Открывая и закрывая замок сумки, она сидела, бледная и бессловесная.

— Продолжайте! — сказал он. — Больше такого не случалось и не случится в будущем…

— Я думаю, что для Тима как будто открылась дверь в новый мир, но войти туда он не может. Дверь стоит открытая, и за ней новый прекрасный мир… Мне его так жаль, но его не излечить. Я причина его несчастья. Он больше не сделает этого, но и забыть не может. Рон держал его в полном неведении об этой стороне жизни, и поскольку он о ней не слышал, то и не ощущал такой потребности. А теперь вот прикоснулся, и запрет грызет его.