Террорист
Шрифт:
– На бульвар! – не повышая голоса, скомандовал Андрей и тотчас же выставил в окно ствол автомата.
Ленка быстро сдала назад, сманеврировала, и мы поехали налево. Мы с Федей тоже спустили стекла и выставили наружу стволы. Мне повезло больше, я сидел слева: руку – на резинку, цевье – на предплечье. Гильзы полетят в салон, но это, в принципе, ерунда, а вот Феде и Андрею будет труднее, если дойдет до стрельбы, одному придется стрелять левой, а второму высовываться едва ли не на полкорпуса.
Это неудобно.
Хотя… Это ведь не так важно: удобно, неудобно, а главное в том, что мы вполне серьезно собираемся стрелять… По кому?! Не по террористам и бандитам, а по родной милиции и спецназу, приехавшим сюда брать нас. При определенном стечении обстоятельств среди этих людей вполне могли бы оказаться Паша Седов, Гена Ефремов и… пожалуй, и Федя Гусев. Ну и как, это нормально?
Покинув двор, припустили к выезду с бульвара: въезд был надежно перекрыт. Сколько там и кого, мы не видели, ибо все забивало изрядное скопление мощных фар, но те, кто организовал это светобуйство, благоразумно выставили впереди себя «блок»: два бульдозера, развернутые поперек дороги. Бульдозеры были великолепно подсвечены, как на подиуме в автосалоне, и видны с большой дистанции. Этакая искрометная и экстравагантная рекламная инсталляция.
Нет, спасибо. Сегодня мы это не покупаем. Поедем в другое место, может, там будет что полегче и попроще.
Проскочив мимо парадного входа «Зари Востока», отслушали на ходу фрагмент арии Саянского Засланца «О, Джаханнам, за что мне эти муки?! Я не хочу – я молод и талантлив…» и заодно полюбовались на выставку дорогих авто на VIP-парковке.
– Шмальнуть, что ли… – высказался я – парковка как раз была с моего борта.
– Береги патроны, – буркнул Федя. – Пригодятся…
Не доехав до выезда с бульвара метров двести, мы встали.
Впереди была точно такая же картина: ослепительный свет фар и хорошо подсвеченный «блок». Только бульдозеров было три: выезд – он пошире.
И вот еще деталь (только сейчас обратил внимание): кроме нас, на бульварной мостовой больше никого не было. Ни одной машины, и ни единого человечка.
То есть все перекрыто.
– Какие-нибудь другие выезды есть? – спросила Ленка.
– Нет, – слегка помедлив, ответил Андрей. – Мы в мешке.
Вот теперь точно: приплыли.
Для тех, кто здесь давненько не был или не был вовсе: бульвар Кукловодов – это в самом деле каменный мешок, так что Андрей выразился отнюдь не фигурально. Если смотреть спутниковую карту, бульвар похож на сильно вытянутый ромб, в центре которого, как этакий уютный островок со своим садом, гнездится «Заря Востока», огибаемая со всех сторон довольно широкими «рукавами» улиц, мощенных старинным булыжником. Почти все дома здесь – старинные купеческие особняки из камня, по большей части отданные под учреждения, фирмы и офисы. Единственный «сквозняк» – неподалеку от въезда, это тот двор, откуда мы только что приехали. Покинуть бульвар можно либо через выезд – это прямо перед нами, либо через въезд – это позади нас, и понятно, что названия эти условны. Если, например, путешествовать от окраины к центру, то место, где сейчас торчат три бульдозера, вполне можно назвать въездом.
Впрочем, в данный момент все это – второстепенные детали.
Потому что сейчас важно другое: мы в мешке. Это Андрей верно заметил. И я не стратег, конечно, но подозреваю, что у нас есть один-единственный вариант, как отсюда выбраться. Нет, не разогнаться со всей дури и треснуться в стену, здесь это не работает. Здесь повсюду метровые стены из камня, наверное, и бульдозером не прошибешь, окна преступно высоки – привычные для центра витрины до пола отсутствуют как класс. А если даже удастся ворваться в какое-нибудь здание и выскочить на соседнюю с бульваром улицу – пешком далеко не уйдешь. Да и кто даст гарантию, что на соседней улице не стоит второй рубеж блокирования?
– Ну и что нам теперь делать? – тихо спросил Федя.
Словно бы услышав его вопрос, от выезда бодро заорал мегафонный голос:
– Граждане, не стойте, проезжайте! Если вы здесь живете, вам ничего не грозит, проверим и отпустим! Если вы террористы – подъезжайте поближе, выходите по одному с поднятыми руками, будем говорить! Бульвар блокирован тройным кольцом, так что не стойте – подъезжайте!
– Вот скотина! – возмутилась Ленка. – И еще так бодренько, сволочь…
А Ленка, кстати, даже и не расстроилась. Тот факт, что мы в каменном мешке, она восприняла как нечто обыденное. Главное, что рядом Федя – самый сильный в мире мужчина, с которым сам черт не страшен.
– Назад, – скомандовал самый сильный в мире мужчина.
Ленка сдала назад, мы развернулись и медленно поехали по второму «рукаву», огибающему «Зарю» с тыла.
– Идеи есть? – без особой надежды спросил Федя.
– Поехали, захватим «Зарю», – с готовностью предложил я.
– Это что, шутка такая?
– Нет. Я вполне серьезно.
– Идея в высшей степени идиотская, – не одобрил Андрей. – Парковку видел? Там сейчас куча вельмож, и почти каждый с телохранами еврокласса. В зал их наверняка не взяли, так что вся эта армия тусуется где-то в фойе. Так вот, они нас убьют гораздо быстрее и надежнее, чем все войска, стянутые сюда для операции.
– Есть другая идея?
– Нету, – покачал головой Андрей. – Но то, что ты предлагаешь, – это самоубийство.
– Если «телки» еврокласса – это хорошо, – неожиданно поддержал меня Федя и выдал непривычно замысловатую для него тираду. – Для них главная задача: сохранить клиента любой ценой. Если удастся их с ходу убедить, что при сдаче есть большая вероятность спасти клиента, а сопротивление, напротив, неизбежно повлечет его гибель… сопротивления не будет.
Да, интересная мысль. У Феди есть приятели, которые как раз таки являются телохранителями «еврокласса», он с ними регулярно общается и знает, что говорит.
– Но тут могут быть варианты, – добавил Федя. – Если среди этих «еврокласса» затешется хотя бы один колхозник, подготовленный в какой-нибудь кустарной школе какого-нибудь Суровозадрочинска, он может испортить всю малину. Так что это надо иметь в виду…
– Итак, у нас есть два пути, – кратко подытожил я. – Первый: сдаться – и умереть в застенках. Второй: попробовать захватить «Зарю». Вероятность гибели примерно такая же, но здесь у нас есть мизерный шанс спастись. Маленький, плохонький, но…