Чтение онлайн

– Примерно то же самое сказал волк Красной Шапочке, когда повстречал ее в лесу. Чем закончилась эта история, ты знаешь не хуже меня.

– Брось, брось, не о том говорим, – понизив голос до свистящего шепота, сказал Уитмор. – Забудь слово «джанк», и никогда, нигде, ни при каких условиях его больше не произноси! Мы здесь одни, и я тебе это советую по-товарищески! А на людях я на эту тему и слова не рискну сказать! Не знаю, где и когда ты раскопала эту дрянь, но лучше тебе держаться от всего этого подальше! Ты не знаешь, может, а я в курсе: уже несколько твоих коллег покончили с собой в разных уголках страны, и хотя внешне все выглядело как самоубийство…

– Что же ты замолчал?

– Я и так сказал больше, чем имел на то право.

Колхауэр бросила на него задумчивый взгляд.

– Чак, я все не могу никак успокоиться после того, что пережила на Семидесятой улице. Помнишь, я однажды подстрелила здоровенного негра? Я тогда сама так перепугалась, что у меня неделю поджилки тряслись… Но там, по крайней мере, я видела перед собой живого человека, пусть даже он выглядел как чудовищный монстр. А в этот раз… Там что-то было, Чак, не знаю даже, как это назвать. И мне было так страшно, что я думала, у меня лопнет сердце от ужаса.

Теперь уже Уитмор посмотрел на нее каким-то странным долгим взглядом.

– Выкинь все это из головы! И не вздумай о чем-либо подобном написать, если не хочешь заполучить на свою голову крупные неприятности!

Колхауэр спокойно выдержала его тяжелый, почти ненавидящий взгляд.

– Я только сейчас поняла, мистер Уитмор, что вы трус, – сказала она, медленно цедя слова. – Нет спора, когда вам противостоит наркомания, вы действуете, как отважный человек. Но когда на горизонте появляется ваше начальство, вы трусите и дрожите, как заячий хвостик…

Уитмор весь побагровел от ее слов, затем порывисто встал, неловко зацепив рукавом бутылку с кетчупом, отчего та перевернулась, и, по-бычьи нагнув голову, направился к выходу из заведения.

Колхауэр уставилась неподвижным взглядом на растекающееся по скатерти красно-бурое пятно – оно смахивало на кровь.

Она подумала, что это плохой знак.

Элизабет вначале хотела тоже покинуть заведение, вслед за Уитмором, но затем передумала. Ей нужно собраться с мыслями, все хорошенько обдумать. И какая, в сущности, разница, где она сделает это – здесь или сидя в своей машине?

Прихватив плащ и зонт, она пересела за другой столик. Чтобы взбодрить уставшие мозги, заказала себе кофе. Каких-либо неприятных ощущений, связанных с инъекцией «препарата Ховарда», который она сама себе неосторожно ввела, Элизабет сейчас не испытывала. Но у нее восстановилась память – хотя и не полностью, – и теперь, помимо собственного расследования по теме «джанк» и недавних событий на Семидесятой улице, у нее появилось еще кое-что, о чем нужно было как следует поразмыслить.

Похоже, она получила себе еще одну головную боль.

Да, среди всего прочего ей следует подумать над тем, где, в какой компании она провела ночь с пятого на шестое сентября, что она там делала и чем ей все это может грозить.

Колхауэр не успела погрузиться в свои невеселые мысли, потому что в ее сумке требовательно запиликал сотовый телефон.

Она сверилась с цифирью на экранчике, где пробился ее собственный домашний номер.

– Лусия, ты еще не ушла? – несколько удивленно произнесла она в трубку. – Что-нибудь случилось?

Экономка, тщательно подбирая слова, перескакивая с английского на испанский, сообщила следующее. Рано утром, а она встала без четверти шесть, она увидела в окно «чужую машину», припаркованную метрах в тридцати от живой изгороди, опоясывающей по периметру участок миссис Колхауэр. Ни у кого из соседей такой машины нет, она это точно знает. Она видела этот же фургон, только уже с другой стороны участка в начале девятого утра, когда вышла из дома на пробежку. Когда возвращалась из парка, специально сделала крюк и опять увидела этот фургон – он медленно ехал по соседнему кварталу. Она как-то сразу не подумала, что это может быть важным для ее госпожи. Но когда увидела, что фургон направился вслед за «Лендкрузером» в сторону Сити-центра, решила дождаться хозяйку, потому что все это действительно может быть важным для нее и для ее работы в газете.

– Лусия, выброси из головы эти глупости, – с напускной строгостью сказала Колхауэр. – Думаю, тебе пора заказать такси и отправиться к своим в баррио. Мне нужно, чтобы дом был пустой, потому что я скоро приеду, и приеду не одна.

Дав отбой, она подумала, что правильно сделала, когда приняла еще утром решение отправить Лусию к ее родителям. Вокруг Колхауэр начинается какая-то заварушка, а участвовать в ней девятнадцатилетней девушке вовсе ни к чему.

Бросив взгляд в окно, она случайно обнаружила припаркованный чуть поодаль громоздкий серый фургон с решеткой на крыше и аэродинамическим козырьком, частично прикрывающим эту похожую на выносной багажник решетку-конструкцию. У нее сразу же пересохло в горле. Впрочем, чему она так удивляется? Ведь сотрудник Стоктона выдал открытым текстом: за вами организована слежка, миссис Колхауэр, имейте это в виду…

Решение пришло внезапно. Она встала со своего места и направилась к боковому коридорчику, по которому можно было пройти как в туалетную комнату, так и в подсобное помещение. Именно туда, в сторону кухни, где в больших многорядных грилях шипят, скворчат, зажариваются до румяной корочки кентуккские бройлерные цыплята, она и направилась, прихватив с собой одну только сумочку.

Клиентам заведения нельзя было этого делать, но ей давно уже было плевать на разные общие правила.

Воспользовавшись своим прекрасным испанским, она вкратце растолковала вышедшему навстречу ей чиканос, что у входа в их заведение стоит машина, а в ней сидит один ублюдок, который считает ее своей собственностью и которого она боится. В полицию она звонить не хочет, потому что скандал ей не нужен. А нужен ей «фирменный» халат, кепи, которое здесь носят официантки – через второй выход, со стороны подсобки, она сможет дать отсюда деру, пока ревнивый мужик ее не пристрелил.

Она сунула мексиканцу стодолларовую купюру, мигом напялила на себя униформу, заправила свои пшеничные локоны под красно-золотистую кепи, сунула сумочку на грудь под халат – и вымелась прочь из заведения через задний ход.

Пройдя два квартала торопливой походкой, едва сдерживаясь, чтобы не заозираться и не перейти на бег, Элизабет притормозила у одного из серых муниципальных домов. Сбросив с себя униформу, сунула все это хозяйство в мусорный бак. Было довольно прохладно, но не так, чтобы уж очень – здесь, на калифорнийском побережье, по-настоящему холодно не бывает.

– У вас такой вид, как будто вас преследуют, – сказал водитель таксомотора, который ей удалось тормознуть. – Куда вас отвезти, мэм?