Террорист №1
Шрифт:
Вот так, держась то за перила, то за стенку, он кое-как спустился вслед за Ларисой и Сергеем в «полуподвал» – почему-то именно здесь, а не на втором этаже, размещались служебные помещения Кеннета и его ближайших помощников. Что касается верхних этажей, то их осмотрят Ураев и сотрудники «лички», которые вот-вот должны, проникнув в «особую зону», присоединиться к остальным членам группы.
Спустившись, они вышли в коридорчик… Секундная возня, в ходе которой Сергей, обойдясь без пальбы, отключил попавшегося им на пути секьюрити… Переступив через его тело, Романцев показал рукой на дверь в конце коридора, где находился кабинет, в который его водили после «собеседования» и где он имел короткую беседу с Кеннетом-Аваддоном.
– Он должен быть там!
Едва Романцев успел произнести эту фразу, как открылась дверь, а из нее показались двое: охранник в «комбе», вооруженный ружьем, и Кеннет собственной персоной. Секьюрити вскинул ствол, но Сергей, среагировав с завидной быстротой, свалил его с первого же выстрела. И тут же ломанулся вслед за отшатнувшимся Кеннетом, чтобы не позволить тому скрыться за дверью.
Первым в кабинет Кеннета прошел Романцев, вслед за ним проскользнула Лариса. Сергей же остался снаружи, в коридоре, на тот случай, если на помощь боссу попытается прийти кто-либо из его подручных.
Кеннет, глядя попеременно то на Романцева, то на женщину, вдруг попятился спиной, затем, наткнувшись на край стола, обогнул его и тяжело опустился в кресло – сбоку древко со звездно-полосатым флагом, сверху прикрепленный к стене фотопортрет президента США.
Аваддон, коротко простонав, метнул в них ненавидящий взгляд, в котором, впрочем, теперь уже откровенно читался животный страх, после чего, обхватив руками голову, надолго так застыл.
Конечно же, он все хорошо понял…
– Ну и куда ты теперь денешься, крыса?! – процедил сквозь зубы Романцев. – Все, Аваддон, из этой западни для тебя выхода нет!
Все закончилось на удивление быстро, хотя, возможно, Романцеву это только показалось…
Когда, пошатываясь, он выбрался из здания наружу, там было уже до черта народа. Вначале ему показалось, что его вообще здесь никто не замечает. Но потом понял, в чем дело: вслед за ним, оказывается, трое людей в штатском вывели четвертого, на голове которого был надет черный полотняный мешок, а запястья были скованы наручниками – именно эта группа людей и привлекла внимание остальных.
К нему подошел бог весть откуда взявшийся здесь Сатер. Американец произнес что-то, чего Романцев толком и не разобрал, затем, похлопав своего нового знакомого по плечу, отправился к закрытому фургону, куда только что отконвоировали Кеннета.
– Я только что говорил с Игорем Юрьевичем, – сказал подошедший к нему Ураев. – Он сказал, что мы сработали вот так…
Он красноречиво продемонстрировал большой палец.
– Ты молоток, Романцев! – сказал он, легонько ткнув кулаком приятеля в бок. – Я всегда говорил, что ты башковитый мужик…
Когда Феликс куда-то исчез, Романцев стрельнул у одного из спецназовцев сигарету. Размял в дрожащих пальцах, прикурил от чьей-то предупредительно поднесенной зажигалки, затянулся, вобрав в себя горький, как весь этот благоприобретенный им опыт, табачный дым…
Подошла Лариса и осторожно обняла его сзади. Романцев поднял лицо к небу, затянутому, как ему показалось, зеленоватого цвета тучами.
Лицо его было мокрым.
Ну и что?
С неба падает снег, только и всего…