Терминатор
Шрифт:
— Дядя сломал мой грузовик.
Все происшедшее заняло две, самое большее, три минуты и уже теряло реальные очертания. В этой смерти, внезапной, жестокой и бессмысленной, еще никто не разгадал бы тайного, до поры недоступного человечеству значения.
Что касается Майка и Линды, их родителям еще предстоит в течение нескольких лет выплачивать кругленькую сумму врачам-психиатрам.
Но и это не поможет детям.
Сара во весь опор гнала свою «Хонду» сквозь густеющую дымку полуденного зноя. Раскаленный смог превратил автостраду в зыбкий мираж, из которого выплывали ненатурально яркие щитки рекламы и дорожные указатели.
На стоянке возле ресторана «Биг Джефф» она цепью прикрепила мотоцикл к столбику по соседству с аляповато раскрашенной фигурой самого Биг Джеффа в поварском колпаке. Веснушчатый гипсовый здоровяк с плотоядной улыбкой подносил ко рту огромный гамбургер на радость всем толстым детям. Капля горчицы навеки застыла на синтетической булке.
Обычная суматоха обеденного перерыва сегодня грозила «Биг Джеффу» настоящим бедламом. Через секунду после того, как очередной клиент поднимался из-за стола, оставляя живописный натюрморт из недоеденных кусков я грязной посуды, к столу подлетал шустрый мальчишка-уборщик и принимался усердно наводить порядок. Официантки с озабоченными лицами носились между столиками, и даже посетители вполне солидного вида спешили в туалет трусцой.
Видеокамера, укрепленная над дверью с табличкой «Администрация», обозревала обеденный зал. Пробегая мимо, Сара состроила гримаску и тут же столкнулась с Нэнси Дайзен, полной, темнокожей официанткой наполовину филиппинского, наполовину ирландского происхождения.
— Извини, — выдохнула Сара.
— Да что ты, это я виновата, — скороговоркой выпалила Нэнси. — Уф! Еле успела.
— Я сама опоздала, — с некоторым облегчением сказала Сара вслед удаляющейся по коридору девушке.
Перед входом в помещение для обслуживающего персонала Сара замешкалась, отыскивая в сумке контрольный талон прихода на работу. Из сумки попадали учебники. Она опустилась на колени, чтобы собрать книги, и услышала неприятный металлический голос, который произнес ее имя.
Она непроизвольно взглянула вверх, на видеоэкран, под которым белела табличка на двери: «Чак Брин. Управляющий».
Закусив губу, Сара опустила свой талон в автомат и поморщилась, когда машина громко и укоризненно щелкнула, зафиксировав ее опоздание.
— Сара, зайди, пожалуйста, в мой кабинет, — проговорил тот же голос.
Зажав подмышкой кипу книг, она решительно толкнула дверь.
Чак Брин склонился над столом, на котором светилось множество мониторов. Ему не хватало формы, чтобы довершить сходство с дежурным полицейского управления. Но и при отсутствии полицейской бляхи он успешно реализовал свое настоящее призвание охранника.
Сара изобразила самую ослепительную улыбку, на которую только была способна.
— Привет-Чак-я-кажется-немного-опоздала, — отбарабанила она на одном дыхании, не теряя времени на паузы между словами.
Чак расшифровал и переварил ее фразу. Показал на экран компьютера, и его изрытое прыщавыми гнойниками лицо — лунный пейзаж, а не лицо — приобрело строгий, начальственный вид. Неподражаемо!
— Ты видишь, Коннор, систему «Эппл-Макинтош 128К» с комбинированной электронной таблицей. Здесь у меня все о каждом служащем: оклад, премиальные, график работы. И самое главное, Коннор, время прихода на работу. Сегодня ты опоздала ровно на восемнадцать минут. Причина?
— У мотоцикла шина спустила.
— Отчего это происходит, Коннор? У некоторых людей колеса не держатся и неделю. Со мной же ничего подобного не случается годами.
— Потому что последние десять лет ты ездишь на автобусе, — парировала Сара.
— Как и следует поступать всякому, кто не располагает абсолютно надежным транспортом.
— Мой транспорт в полном порядке. Я уже не помню, когда…
— Извини, Коннор, но меня не интересует твой велосипед.
— Это мотоцикл, Чак.
«Боже! Что ты делаешь? — надрывался внутренний голос. — Без работы хочешь остаться?» Отделаться от «маленькой Сары» не удалось. Она была, как всегда, права.
— Знаешь, Чак… я виновата. Извини. Больше этого не повторится, — заговорила она.
Понуро, жалобно, покорно. Девяносто девять человек из ста удовлетворились бы этим. Но не Чак Брин.
— Послушай, Коннор, тебе пора браться за ум. Пойми, ты уже достаточно взрослый человек, чтобы отвечать за свои поступки. Ты должна уважать свои обязательства по отношению к другим людям. В частности, по отношению к твоему работодателю. Смотри мне, чтобы больше никаких опозданий.
«Господи! — взмолилась Сара. — Откуда только берутся такие зануды?» Ее терзало желание популярно объяснить Чаку, до какой степени ей интересен моральный аспект проблемы опозданий. Но внутренний голос настоятельно убеждал, что сохранить работу для нее сейчас важнее, чем оставить последнее слово за собой. Ужасно грустно, что человек не может себе позволить один раз в жизни высказать все, что он думает. Решение обуздать себя далось ей тяжело, но портить себе жизнь собственными руками она не собиралась.
— Я помечу, чтоб вычли из твоей зарплаты.
Он подозвал ее поближе и показал, как засветилось на экране ее имя, окруженное мертвящим электронным поблескиванием.
— Вот так. Этот прискорбный случай занесен в банк данных.
И Чак вновь углубился в созерцание своих драгоценных приборов. Взгляд его водянистый рыбьих глаз напомнил Саре ее игуану, блаженно застывшую возле салатного листа.
«И все-таки жизнь прекрасна», — сказала она себе, выходя из кабинета.