Чтение онлайн

Куманцы поднялись с карачек и пятясь, как заправские раки, исчезли на кухне.

– Сэр Мелифаро, вы ведь просто так сказали, что мы больше никогда сюда не придем? – нерешительно спросила одна из тройняшек. – Чтобы эти люди еще больше вас уважали, да? Это ведь невозможно: никогда в жизни не ходить в “Мед Кумона”…

Мой друг не знал, смеяться ему или плакать.

– Ну, если вы очень захотите сюда вернуться, куда же я денусь… А вам действительно нравится этот медовый суп, девочки? Я сам не дурак обожраться пирожными, но запихать в себя смесь меда с мясом и маслом…

– Но это же сладко, сэр Мелифаро! – напомнила рассудительная Хейлах. – А сладкое просто не может быть невкусно!

Мелифаро тихо застонал.

Я решил еще раз наведаться на кухню: наверняка куманцы как раз сейчас обсуждают собственную дикую выходку!

– Я ведь говорил вам, что это очень важный господин! – шептал хозяин своим поварихам. – Он ведет себя как первый царедворец халифа Нубуйлибуни цуан Афии, – где только этот варвар из Соединенного Королевства мог получить столь утонченное воспитание?!

Я сдавленно хихикнул, цапнул аппетитный горячий медовый пончик и отправился обратно, в обеденный зал. Там царила настоящая идиллия: тройняшки дружно налегали на сладенькое, а Мелифаро пялился на сие чудесное зрелище. Гремучая смесь нежности и печали на его лице показалась мне самым невероятным чудом этого щедрого на чудеса Мира. До сих пор мне и в страшном сне не могло присниться, что парень способен корчить такие проникновенные рожи… На месте Кенлех я бы сдался уже сегодня вечером, честное слово!

Несколько минут спустя я решил, что с меня, пожалуй, хватит. Дальнейшее созерцание душещипательной мелодрамы, разыгрывающейся в “Меде Кумона”, заставит меня залиться медовыми же слезами, а потому пора убираться отсюда, пока не поздно.

К тому же я был не так уж далеко от “Армстронга и Эллы”.Мне пришло в голову, что заниматься собственной личной жизнью гораздо приятнее, чем совать нос в чужую. Приняв столь разумное решение, я покинул “Мед Кумона” и пешком отправился на улицу Забытых Снов.

Уже темнело. Лиловые сумерки весеннего вечера смешивались с оранжевым светом фонарей. Силуэты прохожих отбрасывали причудливые ломкие тени. Я с изумлением обнаружил, что не могу разглядеть на крупных разноцветных плитках тротуара собственную тень: очевидно, чудесный плащ старого укумбийского пирата делал незаметным не только меня самого, но и ее.

Некоторое время я развлекался, разглядывая тени прохожих. Иногда было совершенно невозможно понять, кому принадлежит вытянутый темный силуэт, дрожащий в рассеянном свете фонарей. Теоретически я понимал, что ноги тени должны соприкасаться со ступнями ее хозяина, но мне начинало казаться, что тень скользит по тротуару совершенно самостоятельно, а того, кто ее отбрасывает, вовсе нет в природе – или, по крайней мере, поблизости. В конце концов я решил, что надо бы расспросить Джуффина: может быть, в этом прекрасном Мире, странные законы которого до сих пор почти мне неизвестны, некоторые тени действительно имеют привычку выходить из дома самостоятельно, не дожидаясь своего владельца?

На пороге “Армстронга и Эллы” я нерешительно притормозил. Честно говоря, меня здорово подмывало зайти туда не снимая волшебного плаща и немного понаблюдать за Теххи. Может быть, мне удастся понять, какая она на самом деле, когда ей не приходится быть “зеркалом”, отражающим меня или еще кого-нибудь из ее собеседников?

Черт, мне ужасно хотелось это сделать, но я вовремя остановился. Подумал: а если бы подобный плащ оказался у Теххи, и ей вздумалось бы отправиться на охоту за моими тайнами? Пожалуй, такой оборот дела совершенно меня не устраивал. У меня, следует признать, имелись секреты, которыми мне не хотелось с ней делиться.

Самой страшной тайной, конечно, были сны, в которых я шастал на свидания к ее непостижимому папочке, Магистру Лойсо Пондохве, которого давным-давно считают мертвым… И еще, конечно, я был ужасно рад, что Теххи не могла наблюдать за мной в тот теплый зимний день, когда леди Меламори затащила меня в сад бывшей резиденции ордена Потаенной Травы. Память тогда сыграла со мной дурную шутку, волна сожалений о несбывшемся накрыла меня с головой и грозила унести – ой как далеко! И все это наверняка было огромными буквами написано на моем лице…

И еще у меня имелось великое множество совершенно пустяковых, карликовых тайночек, в которые я тоже не собирался ее посвящать. Например, мне не хотелось бы, чтобы моя прекрасная леди однажды застала меня ковыряющим в носу. Или, скажем, сварливо распекающим ленивого курьера. Или, еще хуже, в разгар кровавой свалки, которую я устроил на пляже одного новорожденного мира, – нечем тут гордиться!

Теоретически Теххи вполне могла обладать точно таким желичным архивом под грифом “совершенно секретно”. Во всяком случае, она имела на это полное право. Поэтому я решительно снял с себя волшебное рубище покойного укумбийского пирата и зашел в залитый голубоватым светом зал “Армстронга и Эллы” заметный настолько, насколько это вообще возможно.

– И вдруг тебя занесло сюда каким-то сумасшедшим ветром, в самом начале вечера. Какая роскошь! – улыбнулась Теххи.

Она вообще довольно редко дает себе труд делать вид, что мое появление вызывает у нее чувство глубокой скорби. Но сегодня она как-то уж очень явно обрадовалась моему внезапному приходу, и это было просто великолепно!

– У Джуффина случился тяжелый приступ человеколюбия, и он отпустил меня попрыгать, чуть ли не до полуночи, – объяснил я, усаживаясь на высокий табурет.

Многочисленные посетители замерли от восторга: на их глазах разворачивалась очередная серия романа “грозного сэра Макса” и дочки Магистра Лойсо Пондохвы, “Великого и Ужасного”. Все-таки тяжело быть простым обывателем в мире, где нет телесериалов: приходится довольствоваться обыкновенными сплетнями, а такие сцены, как наше с Теххи принародное свидание, – редчайший дар судьбы!

Впрочем, сама Теххи косилась на этих милых людей с заметной неприязнью.

– Целоваться мы, пожалуй, не будем, – решила она. – Бесплатно развлекать почтеннейшую публику – не моя стезя…