Чтение онлайн

– Решить? Чего же решать?. А-а, да-да, решить необходимо. У меня ведь направление обкома, направление...
– Она вдруг замолкла, огляделась по сторонам и, до хруста стиснув пальцы, уже спокойнее добавила: - Да, да нужно и в самом деле решать... решать, решать, решать... Сколько же можно решать!
– вскрикнула она, и спазма захлестнула ей горло. Но она пересилила себя и тихо, уже упавшим голосом закончила: - Ну что ж, будем решать!...

Сережка смотрел на мать с недоумением, собирался что-то спросить, но в это время вошла секретарша и удивленно приподняла брови.

– Уже? Быстро управились. Надеюсь, все в порядке?

– Маленькая закавыка получилась, - холодно отрубила Тася и снова пошла в кабинет.

Директор ждал, стоя у стола. Он читал ее диплом. При появлении Таси нашарил папироску в портсигаре и закурил. Несколько яростных затяжек окугали лицо его дымом, и, отгородившись этой ненадежной завесой, он заговорил торопливо, словно боялся, что его прервут:

– Вот ведь гора с горой... неожиданно, понимаешь... Мне звонили из обкома, а я думал, совпадение фамилий... да ты сядь... конечно, такое дело оглоушит, но убегать-то зачем?

У Таси была давняя спасительная привычка: в трудные минуты читать что подвернется на глаза и складывать буквы попарно. Пока директор лепетал торопливо и бессвязно, она успела пробежать заголовки газет, лежавших на столе, и несколько справиться с собой.

– Хорошо, если вы так и будете думать, что здесь простое совпадение фамилий, - голос ее начал пресекаться, и директор перебил ее, изо всех сил стараясь убрать с лица натянутую улыбку:

– Я ведь... Все же интересно, как ты в нашу эмтээс попала... я думал... все-таки... ты вот на агронома выучилась? Специальность... Ничего, нужная специальность. Нам вот нужны агрономы...

Было до странности неловко смотреть, как этот немного грузный, по виду степенный человек с открытым лицом заикается, не зная, что говорить. Должно быть, смятение, в котором потонули и его обычное добродушие, и прямота, помогли Тасе совсем преодолеть растерянность. Она заставила себя говорить почти твердо:

– Попрошу скорее проделать все формальности и направить в колхоз, бежать мне действительно не следует. Есть на свете такое, от чего, по-видимому, не убежишь.

Директор сидел не поднимая глаз. Деловой тон Таси подействовал на него. И все-таки по вздрагивающему веку, по этому беспрерывному прыганью изувеченной руки можно было догадаться, что творится в его душе. После продолжительного молчания он прямо взглянул на нее.

– Я конечно, не имею права советовать вам, тем более учить, но это касается в большей мере вас, чем меня. Вы не думаете, что нам будет не совсем... э-э...удобно в одной эмтээс... может быть, стоит подумать о переназначении. Я бы мог в соседнюю...

– Не заботьтесь о моих удобствах, - перебила его Тася и, презрительно усмехнувшись, добавила: - Поскольку назначение сделано, я менять его не собираюсь. Хватит с меня.
– Она покусала губу и закончила: - О своем благополучии не беспокойтесь, я не мстительная...

– Да не в этом дело, - поморщился директор.
– Ваше право судить обо мне как угодно и поступать со мной как вам заблагорассудится. Но, концы-концов, я сейчас меньше всего думаю о своей персоне.

– Я приехала работать, у меня ребенок, - повышая голос, отрубила Тася, будто не слыша его слов.
– Будьте добры определить меня на место, большего я не требую.

– Это ваш мальчик там, в приемной?

– Мой.

– Замуж выходили?

– Где уж нам уж выйти замуж!
– нервно, с глухой болью рассмеялась Тася.
– Без замужа сумела, своим умом дошла...

– Вы очень изменились, погрубели...

– Разве? Удивительно! Как это я умудрилась огрубеть?!
– опять рассмеялась Тася, и в голосе ее зазвенели слезы. И, снова резко перескочив с дурашливого тона на серьезный, точно размышляя вслух, выдохнула: - Да-а, глупенькой, беззаботной девочки на свете уже нет. Она умерла восемь лет назад, восемь лет!
– Тася покачала головой и снова закусила губу, чтобы не разреветься.

Директор снова полез за папироской и, громко кашлянув, взял в руки ее диплом.

– В Лысогорске учились?

– Да.

– Каким образом туда попали?

– Долго рассказывать.

– Угу... Ну вот что: завтра поедете в колхоз "Уральский партизан". Колхоз крупный, работы много. Тяжелый колхоз. Но больше никуда направить не могу. Везде агрономы уже есть.
– Директор помолчал и прибавил, уткнувшись взглядом в стол: - Не подумайте, будто я нарочно туда спроваживаю.

– Далеко колхоз?

– Нет, в двух километрах.

– Тогда я постараюсь сегодня же уйти туда. Попрошу дать команду, чтобы без задержек оформили. И денег дали, аванс, что ли. Мы поиздержались в пути.

– Сегодня так сегодня, - виновато буркнул директор, - только у нас транспорт в разъездах, подождали бы...
– Он замолк на полуслове и больше не заговаривал.

"Это самое подходящее время, чтобы уйти", - подумала Тася и поднялась. Уже от дверей она обернулась:

– Скажите, Николай Дементьевич, вы в партию вступили?

Директора так и передернуло.

– Вступил, - глухо промолвил он и испуганно ждал еще чего-то. "Вот оно, начинается!" - холодея, подумал он, но Тася больше ничего не спросила, а, бросив на ходу что-то похожее на "всего доброго", вышла в приемную.

Сережи там не оказалось. Тася отыскала его в красном уголке, принесла сюда чемодан и достала мальчику бутерброд.

– А ты?
– спросил он у матери.

– Я? Я не хочу, Сережик... сыта.
– И мальчику показалось, что она вот-вот заревет. Тогда он решительно сунул ей бутерброд обратно и заявил:

– Не буду я один есть.

Пришлось Тасе отломить кусочек и жевать, жевать хлеб, который сразу стал тугим и горьким. В горле стоял твердый, как железо, комок, и она никак не могла проглотить хлеб.