Чтение онлайн

Чемодан с джинном лежал далеко от Ирки. Вещей на платформе валялось много - их побросала убегающая толпа, поэтому до чемодана никто еще не добрался. Меф приоткрыл его, оценивающе встряхнул кувшин и сразу закрыл. По весу кувшин казался пустым, но в чемодане становился тяжелым, хотя сам чемодан, опять же, не весил почти ничего. Занимательная задачка на потустороннюю логику.

Тела пока оставались на платформе. Их не трогали, лишь обвели мелом. Милиция, которой с каждой минутой становилось все больше, поставила заграждение. Любознательная толпа все напирала. Меф лично ребром ладони по шее вырубил парня, который снимал мертвую Ирку на мобильник, и пяткой раздавил его аппарат. И то и другое он проделал так неуловимо быстро, что стоявшие рядом с парнем поняли только, что он почему-то рухнул.

–  Двинь тазом - загораживаешь!
– потребовал кто-то за спиной у Мефа.

Он обернулся и увидел девчонку, тоже с телефоном. Ирку и Багрова снимало человек десять. Причем некоторые уже давно. Бедный парень просто первым попался под руку.

Группа, о которой говорила Фулона, появилась меньше чем через четверть часа. В нее входили Таамаг, Гелата, Бэтла и сама Фулона. Все с оруженосцами. У оруженосца Фулоны, кроме обычного щита, был еще и укороченный автомат. В подствольник заправлен осиновый кол, стрелял же автомат бронзовыми пулями с серебряной головкой. Против стража мрака не сработает, зато от нежити отбиться позволит.

Гелате и Бэтле Меф обрадовался. Фулоне сообщил про копье и передал чемодан с джинном. Валькирия золотого копья поблагодарила его сухим кивком и, взглядом раздвинув милицейскую цепь, подошла к Ирке и Багрову. Остановить ее никто не попытался, хотя всевозможных сотрудников тут оказалось больше, чем ос на дачной веранде. Фулона что-то спрашивала. Ей отвечали. Вид у нее был начальственный.

Потом Фулона позвала Гелату. Меф видел, как Гелата склонилась сперва над Багровым, а потом переместилась к Ирке. У ее тела она провела чуть больше минуты, потом встала и, вопросительно оглянувшись на Фулону, вышла из оцепленного круга.

Жаждущая мести Таамаг немедленно начала искать врагов - явных и тайных. Антигон на эту роль не годился: Таамаг знала его давно. Мефодий, главный компромат на которого состоял в том, что он почему-то остался жив, а Ирка мертва, был просверлен взглядом и тоже временно пощажен. Сделав по платформе шагов десять, Таамаг внезапно обернулась, как если бы забыла о чем-то спросить, и в тот же миг оторвавшееся от ее руки копье стремительно стартовало в небо.

Самого копья Меф даже не увидел - только смазанную линию, едва отпечатавшуюся на сетчатке. С крыши дальнего дома, обращенного к вокзалу, скатилась маленькая фигурка с копьем в груди. Меф изумился зоркости Таамаг. Увидеть врага за триста метров, да еще укрытого за трубой, да еще в комбинезоне интернет-кабельщика, могла только валькирия каменного копья.

–  А если это реально был кабельщик, а не суккуб?
– спросил Меф.

–  Честные кабельщики за трубой с сигаретой не отсиживаются! Они работают в поте лица! Еще сумку с проводами с собой захватил, сволочь!
– звенящим от ненависти голосом ответила Таамаг.

Вернувшееся копье вновь уже было у нее в руке. Следов крови на нем Меф не заметил. Но и обычными для суккубов духами оно тоже не пахло.

Меф моргнул.

–  То есть ты не была уверена, что… - начал он. Таамаг неподвижно смотрела на него. Лицо точно замерзло: двигались одни глаза. Рядом, похожий на глыбу, застыл ее оруженосец. Антигон оттащил Мефа за локоть.

–  Тихо, Дохляндий Осляев! Тихо! Конечно, это был суккуб! Кто же еще?

Гелата и Бэтла уже спешили на помощь. Бэтла, умиряя, обняла Таамаг за плечи, а Гелата отвела в сторону Мефа. Тот начал что-то говорить, показывая на Ирку, потом на вокзал. Ему хотелось хоть перед кем-то оправдаться, почему он жив, а Ирка нет.

Но Гелата не нуждалась ни в каких оправданиях.

–  Погоди!
– оборвала она.
– Хватить пузырить!

–  Чего?

–  Не могу смотреть на человека, который пузырит кровью… Ты что, ничего не чувствуешь?

Меф понял, что речь идет о нем, только когда коснулся губ тыльной стороной ладони.

–  Ерунда… Зубы целы… это меня просто заце…

–  Подойди!
– Гелата насильно притянула к себе его голову, провела по губам платком.
– Так лучше. Теперь можешь говорить!

Но Мефа уже интересовало другое.

–  Ты же видела Ирку, да? Гелата, помедлив, кивнула.

–  Она… - начал Меф. Страшное слово «смерть» не выговаривалось.
– Как они заставили ее превратиться в лебедя?

Гелата посмотрела на окровавленный платок. Подула. Кровь с него исчезла. Меф ощутил, что и губы больше не кровят.

–  Никак, - ответила она.

–  Что никак?

–  Они знали: валькирия-одиночка умирает трижды. У нее три жизни: человека, лебедя и волчицы. Вначале они убили человека. У мертвого лебедя отрубили крыло. Волчицу убить не успели: вы с Антигоном им помешали.

–  Я не видел волчицу, - упрямо сказал Меф.

–  И хорошо.

–  Что хорошо?

–  Скоро поймешь!

Гелата обернулась. Сквозь толпу медленно пробиралась «Газель» «Скорой помощи». Проблесковый маячок мигал, но сирена была выключена. Обычная «Скорая», а не реанимация и не глухая бортовая «Газель», в которую грузят тела. Машина остановилась рядом: подъехать ближе ей мешали столбы.

Ирку и Матвея подняли на носилки. Мефодий, недоумевая, посмотрел на Гелату.

–  Но она же… - начал Меф.

–  Погибла? Нет. Я ее внимательно осмотрела. Погибла валькирия-одиночка. Сама девушка останется жить, - спокойно ответила Гелата.
– Я же сказала: из трех жизней они забрали две.

Меф отказывался понимать.

–  И что, Ирка теперь станет волчицей? Гелата куснула мизинец. Была у нее такая детская привычка: некоторые грызут большие пальцы, а Гелата мизинцы.

–  Волчица - часть валькирии. Девушка останется жить. Но станет такой, какой была до всего. Понимаешь: до всего.

–  А копье? Щит? Шлем?

–  Их передадут другой. Они больше не будут ее слушаться…

–  Не будут?

–  Ты что, не понял? Валькирия-одиночка убита. Осталась девушка, которая была до всего. Ирка больше не валькирия. Копье ее не узнает.

Носилки были уже рядом с Мефом. Один из санитаров споткнулся. Носилки накренились, одеяло соскользнуло. Буслаев, ужаснувшись, увидел бесконечно тонкие и слабые ноги, почти лишенные мышц.

В одну «Газель» набились все. Мефодий с Антигоном, четыре валькирии с оруженосцами, носилки с Иркой и Багровым. Плюс бригада «Скорой» из трех человек. Врач косился на все это безобразие, но почему-то терпел. И как оказалось, напрасно.