Талисман всадника
Шрифт:
— Подтверждаю, — кивнул один из гвардейских стражей. — Вестри Эрде служил во дворце, только не в моем платунге, а в Четвертом.
— Запишите, — бросил Тараск через плечо секретарю в коричневой мантии. — Одно тело опознано. Можешь продолжать, почтенная Хейд.
— Узнаю господина Дорнода, — Хейд справилась с чувствами и кивнула на второй труп. — Помощник хозяина. С остальными будет посложнее, слишком уж трачены огнем.
В течение ближайшего времени госпожа домоправительница старательно нагибалась над почерневшими мертвецами, качала головой, цокала языком, бормотала что-то под нос и шепотом сквернословила. Наконец она распрямилась, посмотрела на Тараска без всякого страха (и, как мне почудилось, безо всякого сожаления во взгляде), убежденно заявив:
— Женщина — герцогиня Эрде. Она небольшого роста и худощавая. Вдобавок перстень на пальце — оплавленный, конечно, но… Этот перстень герцогиня никогда не снимала.
Мы, прижав к носам надушенные платочки, присели возле трупа.
Точно, на среднем пальце левой руки заметна почерневшая от огня оплывшая металлическая печатка. Восстановить ее прежнюю форму невозможно, однако, если домоправительница уверена…
— Кеаран, граф Майль, — бесстрастно продолжала Хейд. — Золотой браслет, два кольца с камешками на правой руке… У Кеарана не было двух зубов слева — выбили давным-давно. Череп обгорел, поэтому заметно. Вот этот здоровенный — телохранитель госпожи герцогини, Клейн. Тупой ублюдок, не сумел вытащить хозяйку! Впрочем, он всегда был недалек умом… Бывший каторжник, что с него взять!
— А это чьи кости? — напряженно спросил Тараск, указывая на самый обезображенный остов. — Герцог был невысок ростом, по размеру вроде бы подходит…
— Он самый, хозяин, — не меняя выражения лица, ответила Хейд. У меня вызвало тревогу ее безразличие. Странно, вроде бы эта женщина прожила в доме Эрде долгие годы, стала настоящим членом семьи… И ни одной слезинки. Только на Вестри она посмотрела с непонятной помесью разочарования и страдания. — Очень похож. Остальных не знаю. Наверное, разбойники, напавшие на дом.
— Ты уверена, что перед нами именно герцог Мораддин? — продолжал наседать Тараск. — Как ты его отличила?
— Сами видите, ваша светлость, роста короткого, да вон еще медальон на груди — там он портрет супруги носил… Да уверена, вот и все! Я ж герцога двадцать лет знаю!
Хейд наконец-то залилась слезами, а я спросил вслух сам у себя:
— Простите, но где молодая хозяйка?
— Верно, где она? — поддержал меня Тараск. — Госпожа Долиана погибла или успела выбежать из дома?
Хейд, по-бабьи завывая, выкрикнула что-то неразборчивое, из чего я сообразил, что домоправительнице ничего не известно о судьбе юной баронессы. Толстуху увели.
— Значит, погибли все, — медленно сказал Тараск. — И кому-то придется очень дорого расплачиваться. Граф, ты увидел все, что хотел увидеть?
— Д-да, — заикнулся я, с легким ужасом косясь на мертвецов. Боги, ведь всего два дня назад они были живыми людьми, с которыми я разговаривал, пил вино, строил планы на будущее, наконец!
— Надеюсь, ты упомянешь в письме королю Конану, что власти Немедии принимают все меры к разысканию и строжайшему наказанию преступников. И еще одно. Месьор граф, столица находится на осадном положении. Никто не вправе покинуть Бельверус без моего приказа. Разумеется, если ты намерен уехать, я дам разрешение, ибо мы не можем задерживать людей с документами посланников, но… Я просил бы тебя задержаться. Может быть, ты окажешь Трону Дракона… скажем так, определенную помощь. Дженна, проводи господина Монброна!
Я на мягких, будто ватных ногах, отправился к воротам в сопровождении наряженной в гвардейскую синюю форму девицы. Зенобия по-кошачьи ступала позади, сразу за правым плечом, подержала мне стремя, пока я забирался в седло, но вдруг перехватила поводья Бебиты, зыркнула на меня холодными серыми глазами и тихо сказала:
— Вот что, аквилонец… Мой тебе совет: оставайся в городе. Быстро разыщи маленькую герцогиню…
— Как? — изумился я. — Как я найду госпожу Дану?
— Придумай! — отрезала Дженна. — У тебя своя голова на плечах, не дитя неразумное. Найди и спрячь ненадежнее. Лучше всего — увези из города. Завтра с утра, коли сможешь, загляни-ка во дворец. Зайдешь с Полуденного входа, покажешь караульным эту штучку, — Зенобия перебросила мне простенький деревянный амулет на шнурке в виде нордейхмской руны «Райда». — Поговорим.
— Ну… Хорошо, я попытаюсь… А в чем дело?
— Поезжай! — Зенобия отвернулась и сказала, будто в никуда: — Не нравится мне все это… Очень не нравится. Езжай, граф. Здесь тебе делать нечего. Без тебя разберутся.
18 день Первой весенней луны.
Подведем неутешительные итоги. За минувшие сутки во втором по значению и первом по огромности территорий (Немедия с учетом протекторатов Коринфии и Заморы несколько больше Аквилонии) королевстве Заката произошли столь поразительные и невероятные изменения, что я до сих пор не могу осмыслить их значения и возможных последствий для всей Хаборийской цивилизации.
Во-первых, от власти отстранен правящий дом Эльсдорфов Немедийских; причем отстранен насильно.
Во-вторых, наследников трона в самом прямом смысле данных слов не осталось в живых — новым канцлером Эрдриком и протектором столицы Тараском объявлено, что «в результате вспыхнувшего мятежа и измены некоторых государственных чиновников, а также волнений в городе все четыре сына почившего короля Нимеда погибли.
Бушующей толпой также умерщвлены благородные супруги Их высочеств, наследники и люди из числа слуг».
В-третьих, введенное в Бельверусе осадное положение препятствует созыву высокого дворянского собрания, каковое должно избрать нового короля, в результате чего Немедией сейчас правит странный триумвират, составленный из господина канцлера, одновременно являющегося правящим регентом, принца Тараска, который вдобавок в должности протектора взял на себя командование многочисленными гвардейскими тысячами, и королевского казначея Сагаро, ныне отвечающего за всю торговлю и снабжение крупнейших городов, а также войска продовольствием.