Сыщик
Шрифт:
Марк кинулся в покои Флакка. Дверь была заперта изнутри. Марк принялся колотить в нее, не стесняясь. Минуту, две, три… Наконец трибун отворил. Ствол парализатора уперся непрошеному гостю в грудь.
– Знаешь, который час?
– Я подступил к разгадке… на шаг, но стал ближе… – задыхаясь, выпалил Марк, отстранил трибуна и ворвался в его кабинет. – Ты все время говорил мне, что родня была против брака Эмилии и князя Сергея. Откуда ты это взял? С чего? Ведь ты сам не был даже на свадьбе.
– Из нашей родни никого не было на свадьбе. Они поженились здесь, на Психее.
– Твой отец тоже отсутствовал?
– Да… Он сказал, что это союз вопреки всякому смыслу. И он против свадьбы, но покоряется нелепой судьбе.
– Так и сказал?
– Именно так.
– Тогда все ясно… – Марк упал в кресло и тихо рассмеялся. – Этот брак не по любви, Луций. Отнюдь. Это политический союз между Китежем и Лацием. Твой отец считал план союза с Китежем нелепостью. Вот о каком союзе он говорил! Сам по себе брак князя Сергея и Эмми никак нельзя назвать «союзом вопреки всякому смыслу».
– Что ты мелешь, Марк?
– Послушай, я не спорю, они могли нравиться друг другу… Может быть, даже влюбились… Или кто-то один любил страстно. Но отнюдь не настолько, чтобы пойти всем наперекор. Они встретились, и тут судьба их решилась. Блюстители политических интересов заставили их покинуть флот, отказаться от родных пенатов, от всего, что дорого. Брак призван был утвердить союз между Китежем и Лацием, но, боюсь, эти двое совершенно не стремились к той роли, которую им навязали. В ином случае дочь командира «Сципиона» никогда бы не вышла замуж за гражданина с другой планеты. Ее память стала ее приданым. Не знаю, что получил Лаций, но Китеж обрел память Валериев Флакков и Эмилиев разом. Пусть о «Сципионе» Эмми не собиралась говорить, другие тайны она вряд ли могла утаить от мужа.
– Пусть так, – нехотя согласился Флакк. – Но что это объясняет? Ничего.
– Отнюдь. Возможно, Эмми решила отказаться от навязанной ей роли и вернуться на Лаций. А князь Сергей решил помешать. Во что бы то ни стало…
– Твоя версия более чем сомнительна, – сухо заметил Флакк. – Я готов поверить, что князь Сергей убил Эмми. Но не из-за того, что она собиралась вернуться в дом к отцу или отказалась рассказать, сколько бочек вина хранится в подвалах родовой усадьбы Эмилиев.
– Тебе больше нравится версия о безумной любви и ревности? – Марк пожал плечами.
– Не знаю… твой вывод тоже слишком прост… На мой взгляд, ничего пока не получается…
– Да, слишком просто. Что-то еще… мы должны найти какие-то дополнительные факты… – Марк задумался. «Роскошь», – шепнул ставший привычным голос. – Да, именно, роскошь, – сказал он вслух. – Разве семейство Флакков так богато? Сколько денег дал твой отец за Эмми?
– Миллион…
– Кредитов?
– Нет, сестерциев.
– Сто тысяч… – перевел Марк сумму в галакредиты. – Получается – мелочь. А молодожены тратили на всякую ерунду деньги без счету. Поместье только-только строилось и не могло приносить доход… Надо проверить их расходы и доходы. Займись княжескими счетами вместе с Друзом. Кажется, он умеет очень ловко находить дорогу к чужим компам.
– Это все?
– Пока да.
– Теперь ты, наконец, позволишь мне поспать? – спросил Флакк.
– Ладно, Луций, извини, каюсь… Но после сна мне все вдруг показалось так просто…
– Предки не всегда бывают правы, Марк!
– О, да… – юноша развел руками и шагнул к двери.
– И новая жизнь им совершенно неведома.
– Мне тоже.
Марк вышел в коридор. Ма фуа! Надо научиться сдерживать свои порывы. Он ведет себя, как глупый мальчишка. А ведь он – следователь по особо важным делам. Начальник группы. Патрон. Не стоит делиться каждой ложной версией с подчиненными. Иначе они будут считать тебя идиотом, Марк Корвин.
Марк не ошибся: полиция явилась на следующий день после их приезда. С раннего утра. Что особенно неприятно – до завтрака. Корвин успел лишь выпить чашку кофе и тут же направился в красную гостиную.
Навстречу ему поднялся крепко сбитый человек лет тридцати в форме колониальной полиции. Загорелый, коротко стриженный, с рыжими волосами кустиками. Впрочем, бледных людей на Психее не было, казалось, вовсе. Разве что Никола. Он явно избегал купидоновых лучей.
– Сержант Бертран, – представился полицейский.
– Марк Корвин, уполномоченный сената по особо важным делам.
В этот момент явились трибун Флакк и Друз. По тому, как Друз облизывался, ясно было, что булочку с сыром он дожевывал в коридоре.
– С вами мы знакомы, трибун Флакк, – напомнил сержант. – А вы, сударь…
– Я – центурион инженерных войск в отставке, – представился Друз. – Теперь планирую стать следователем. Постигаю азы будущей профессии на практике.
Бертран подозрительно оглядел посланцев Лация. Эти трое не внушали ему никакого доверия. Ну, допустим, трибун Флакк был человеком солидным. К тому же сержант уже сталкивался с ним пару раз – еще когда только шло освоение Психеи и отдельные схватки с Неронией грозили перерасти в глобальную войну. Тогда Флакк показался ему серьезным здравомыслящим офицером. Потом они еще раз встречались – уже после гибели Эмми. Бертран отметил еще тогда, что Флакк прекрасно владеет собой. Но два его спутника… Достаточно бросить один взгляд на Друза, чтобы понять: перед тобой туповатый вояка, к тому же самовлюбленный. Мальчишку Корвина сержант вообще не собирался принимать всерьез. Зачем эти трое здесь? Флакк хочет добиться нового расследования? Или хочет примитивно отомстить? Ну что ж, пусть попробует. У сержанта на Психее найдутся покровители. Весьма могущественные.
– Вы догадываетесь, зачем мы прибыли на Психею? – спросил Корвин.
– Разумеется.
– Теперь я расследую дело об убийстве княгини Эмилии и ее телохранителя, – не без апломба заявил Марк. – За то время, что прошло с момента их гибели, что-нибудь удалось установить? Что-нибудь новое?
– Почти ничего. Разве что… – сержант замялся. – Открылась причина моей непрерывной пальбы. Парализатор был неисправен. Впрочем, я сразу догадался об этом. Ведь я не мог переключить его на другой режим, пока батарея не разрядилась.
– Почему вы начали стрелять? – спросил Марк. – Князь оказал сопротивление?
Сержант глянул на Флакка и проговорил как бы с неохотой:
– Я говорил об этом не раз…
– Теперь расскажите мне, и как можно подробнее, – довольно жестко потребовал Марк. Ему казалось, что он говорит голосом отца. Или даже деда. Все могущество рода Валериев Корвинов, владетелей тайн и разгадчиков самых страшных убийств, сосредоточилось в семнадцатилетнем мальчишке. И Марк невольно выпрямил спину, а глаза его глянули холодно и надменно.