Чтение онлайн

Он заметил, что и эта цена показалась парню довольно высокой. Так обычно реагировали люди, несколько лет не пользовавшиеся автобусами в Осло.

– Спасибо за помощь, – ответил парень.

Водитель автобуса отъехал от тротуара, рассматривая в зеркало спину тюремного надзирателя. Он не знал, почему делает это. Может, что-то с его голосом, таким теплым и сердечным, словно он действительно благодарил от всего сердца. Водитель увидел, как надзиратель сел и стал удивленно смотреть в окно, совсем как иностранные туристы, которые время от времени по ошибке садились в его автобус. Он увидел, как надзиратель вынимает из кармана связку ключей и изучает их, будто видит в первый раз, как достает из другого кармана упаковку жевательной резинки.

А потом ему пришлось сосредоточиться на движении впереди по ходу автобуса.

Арильд Франк стоял у окна в своем кабинете. Он посмотрел на часы. Большинство беглецов вылавливают в течение первых двенадцати часов с момента побега. Журналистам он сказал, что их ловят в течение первых двадцати четырех часов, чтобы работу сотрудников тюрьмы сочли оперативной, даже если бы она заняла больше двенадцати часов. Но вот пошел уже двадцать пятый час, а у них по-прежнему не было никаких следов.

Он только что вернулся из большого кабинета, из окон которого не было вида. И человек с окном без вида потребовал объяснений. Начальник тюрьмы был в плохом расположении духа, поскольку ему пришлось вернуться в Осло из Рейкьявика, с ежегодной Конференции исправительных учреждений северных стран. За день до этого он сказал по телефону из Исландии, что свяжется с прессой. Начальнику нравилось общаться с прессой. Франк попросил у него одни сутки, чтобы взять Лофтхуса без шума, но начальник отказал ему в категоричной форме и сказал, что это дело они не могут хранить в тайне. Во-первых, Лофтхус был убийцей и надо предупредить людей. Во-вторых, его фотографию надо разместить в газетах, чтобы получить помощь в его поимке.

«А в-третьих, надо разместить твой портрет, – подумал Франк. – И твои приятели-политики увидят, что ты работаешь, а не только купаешься в голубой лагуне и пьешь „черную смерть“» [6] .

Франк пытался объяснить начальнику, что фотографии в газетах вряд ли сильно помогут: имевшиеся в их распоряжении изображения Сонни Лофтхуса были сделаны двенадцать лет назад при его поступлении в тюрьму, а у него уже тогда были борода и длинные волосы. А изображения с камер слежения, на которых он без волос, были такими размытыми, что не могли использоваться. Но начальник все же настоял на том, чтобы втоптать имя Гостюрьмы в грязь.

– За ним охотится полиция, Арильд, и ты ведь понимаешь, что через несколько часов мне позвонит какой-нибудь журналист и спросит, почему об этом не было официального сообщения и сколько вообще побегов Гостюрьме удалось утаить. В таких ситуациях мне нравится быть тем, кто оплачивает телефонные счета, Арильд.

Сегодня начальник тюрьмы поинтересовался мнением Франка о том, какие улучшения требуется внести в тюремный распорядок. И Франк знал почему: он сможет отправиться к своим политикам и представить им идеи помощника начальника тюрьмы, выдав их за свои. Идеи человека с видом из окна. И все же он отдал их бройлеру. Идеи. Например, распознаватель голоса вместо отпечатков пальцев и приваренный браслет на ноге с передающими сигнал чипами, которые невозможно уничтожить. В конце концов, существовали вещи, которые были ему дороже собственной шкуры. Государство было одной из таких вещей.

Арильд Франк посмотрел на Экебергосен, купающийся в лучах утреннего солнца. Когда-то это место было солнечной стороной рабочего района. Когда-то он мечтал накопить денег и купить себе здесь маленький домик. Теперь у него был большой дом в более дорогом районе. Но он все так же мечтал о маленьком домике.

Нестор воспринял сообщение о побеге с очевидным самообладанием. У людей, которые беспокоили Франка, выдержки тоже хватало. Он подозревал, что они были полностью выдержаны, когда принимали решения, которые, с одной стороны, казались такими ужасными, что в его жилах стыла кровь, а с другой – обладали такой простой, ясной и практичной логикой, что Арильду Франку не оставалось ничего иного, кроме как восхищаться ими.

– Найдите его, – сказал Нестор. – Или позаботьтесь о том, чтобы его никто не нашел.

Если они найдут Лофтхуса, то смогут уговорить его сознаться в убийстве госпожи Морсанд, прежде чем его отыщут другие. У них свои методы. Если же они, наоборот, лишат его жизни, он не сможет объяснить наличие улик против него на месте преступления в доме Морсандов. Но тогда его нельзя будет использовать в дальнейшем. Вот как обстояли дела. Преимущества и недостатки. И в основе всего – простая логика.

– Вам звонит Симон Кефас, – раздался в коммутаторе голос Ины.

Арильд Франк машинально фыркнул.

Симон Кефас.

Вот человек, у которого нет ничего дороже собственной шкуры. Несчастный бесхребетник, сумасшедший игроман, оставивший за собой не один труп. Говорят, он изменился после встречи с женщиной, с которой сейчас живет. Но никто не знал лучше помощника начальника тюрьмы, что люди не меняются, и Франк знал о Симоне Кефасе то, что ему надо было знать.

– Скажи, что меня нет.

– Он хочет встретиться с вами сегодня вечером по поводу Пера Воллана.

Воллан? Разве они не закрыли это дело, посчитав его самоубийством? Франк тяжело вздохнул и посмотрел на газету, лежащую на письменном столе. Информация про беглеца в ней была, но, во всяком случае, не на первой странице. Возможно, потому, что в редакции не имелось хорошей фотографии сбежавшего. Эти грифы-падальщики хотят дождаться фоторобота, на котором, как они надеются, убийца будет выглядеть в меру кровожадным. В противном случае они разочаруются.

– Арильд?

По неписаным правилам она не называла его по имени в присутствии посторонних.

– Выбери время в моем календаре, Ина. Не давай ему больше тридцати минут.

Франк задумчиво смотрел на мечеть. Скоро минует двадцать пять часов.

Ларс Гилберг подошел на шаг ближе.

Парень лежал на разобранной картонной коробке, прикрывшись длинным пальто. Он появился днем раньше и устроился за кустами, разделяющими дорожку и здания. Он просто тихо и неподвижно сидел в кустах, как будто играл в прятки с человеком, который так и не пришел. Мимо прошагали двое полицейских в форме, бросили взгляд на Гилберга, сравнили его с имевшейся у них фотографией, но не остановились.