Чтение онлайн

А потом наступил день радости и для самого Ш. и для всех комсомольцев: в журнале преподавателя русского языка против фамилии III. появилась четверка.

Теперь Ш. стал образцовым суворовцем.

Враг изгнан из пределов нашей Родины. Какая радость, какое торжество! С напряженным вниманием слушали комсомольцы доклад о выступлении товарища Сталина. Десять исполинских ударов! Под их тяжестью рассыпались сто двадцать «непобедимых» дивизий, и раненый фашистский зверь уполз в свою берлогу.

Кто-то сказал:

— Давайте подробно изучим каждый удар.

Предложение пришлось всем по душе. Тут же, на комсомольском собрании, договорились, как это сделать.

На другой день раздобыли десять листов ватманской бумаги. Каждой тройке комсомольцев дали задание: изобразить на листе «свой удар» стратегически и оформить его художественно.

И закипела работа.

— Несколько дней подряд, — вспоминает комсорг, младший лейтенант Веркин, — библиотечным работникам от наших комсомольцев житья не было. Они перерыли все подшивы газет, все журналы. Переписывали, срисовывали, вырезывали. Из одного листа брали описание сражения, из другого стихи, из третьего портрет командующего фронтом.

К назначенному сроку все «десять ударов», были готовы. И тут возникла новая мысль: разыскать в городе участников всех ударов и пригласить их в училище на собрание. С помощью политотдела и эта задача была решена. Вот только участника удара в Венгрии не удалось найти. Все приглашенные оказались орденоносцами и получили они ордена за участие именно в этих боевых делах.

На собрании юные суворовцы, путешествуя указками по своим листам, с такой уверенностью рассказывали о тактических и стратегических особенностях каждого удара, что вызвали восхищение у гостей. В свою очередь, гости, рассказав о том, что видели своими глазами и как сами лупили немцев, привели хозяев в состояние восторга и… «черной» зависти.

Из десяти листов сделали альбом, и теперь он служит всем суворовцам прекрасным пособием при изучении доклада товарища Сталина.

Когда спрашиваешь себя, чем объяснить тот азарт, с которым суворовцы изучали знаменитые «десять ударов», то находишь ответ сразу же: во-первых, суворовцы страстные патриоты, во-вторых, они уже сейчас чувствуют себя военными людьми. Преподаватель истории, старший лейтенант Изюмский, отлично понимает это, и ни один урок у него не проходит без того, чтобы не задеть этих «живых струн» у своих учеников.

Я видел, какими жадными глазами смотрели суворовцы на доску, когда преподаватель чертил схему сражения на Чудском озере. Перед суворовцами вырисовывался полководческий гений их великого предка — Александра Невского. И тогда, семьсот с лишним лет назад, шли немцы на нашу землю, и тогда они с наглой самоуверенностью применяли свой «клин», который славяне прозвали метким словом «свинья», и тогда этот клин был зажат в русские клещи, и тогда немецких бандитов провели по русской земле под конвоем в качестве пленных. Как свежо, как правдиво и гордо звучат слова, сказанные семь столетий назад: «Кто с мечом к нам войдет, от меча и погибнет. На том стоит и стоять будет русская земля».

Да, история — захватывающе интересный предмет. Вот несколько характерных выдержек из дневника наблюдений преподавателя Изюмского:

«Как бы тяжело ни было на сердце, стоит зайти в класс — и куда все денется! Пытливые задорные глаза, едва сдерживаемая энергия.

На передней парте сидит воспитанник Селецкий. Умный взгляд серых глаз, ямочки на щеках. Перед уроком он говорит мне таинственно-доверительно:

— Древние римляне не додумались сделать катапульт автоматическим, а ведь стоило только приделать вот здесь крючок. — И он из-за спины вытаскивает макет катапульта, сооруженный из сложной системы палочек, жестянок, ниточек.

Другой притаскивает в класс целое средневековое войско, сделанное из желудей и воска. Где они достают все это — никто не ведает.

…На окне класса, между двумя рамами — выставка макетов: осадная лестница, мортира из глины, лодка викингов. Подводят меня к окну и ждут: похвалю ли?

…Подходит воспитанник Головин и докладывает:

— Товарищ старший лейтенант, послезавтра день рождения комсомола, а у меня по истории „четыре“. Прошу спросить меня еще раз, чтобы я мог подтянуться».

Я упомянул о наказании, которому старший лейтенант Петров подверг воспитанника Ш. Конечно, наказание далеко не основное средство воспитания в Суворовском училище. Но оно существует, и тот не настоящий суворовец, кто принимает его с ропотом. «Суворовские школы, — пишет автор известных мемуаров „50 лет в строю“ генерал-лейтенант Игнатьев, — строятся по образцу кадетских корпусов именно потому, что основной их задачей является воспитание, а в отношении некоторых ребят и перевоспитание, искоренение всякой грубости в обращении и борьба с матерью всех пороков — ложью и неправдой. Бодро и прямо в глаза смотрели мы, кадеты, в глаза начальнику, и, провинившись, не роптали на наложенные дисциплинарные взыскания. Мы переносили их, как подобает настоящему солдату».

Интересный случай рассказал мне офицер-воспитатель старший лейтенант Баталов.

Время от времени офицеры осматривают тумбочки своих воспитанников: нет ли там лишних вещей. Однажды, Баталов обнаружил в тумбочке К. два куска туалетного мыла и несколько обмылков. Мыло, за исключением одного куска, было сдано старшине, а К. офицер сказал, что туалетного мыла достаточно иметь один кусок и накапливать его незачем.

Спустя немного времени К. явился к старшине и доложил, что кусок мыла, лежавший у него в тумбочке, «пропал». Конечно, старшина выдал К. другой кусок. Каково же было огорчение офицера-воспитателя, когда он узнал, что «пропавшее» мыло припрятал сам К.

Кто такой К? Это один из образцовых воспитанников. Он комсомолец, за отличную успеваемость награжден грамотой ЦК ВЛКСМ, поведение его безукоризненное. И вот такой случай. Конечно, К. не украл мыло, он его «сэкономил». Воспитанному в своей станице в духе большой домовитости, ему очень хотелось привезти на каникулах матери этот розовый ароматный подарок. Но К. солгал, а суворовец лгать не должен. Воспитание у будущих офицеров чистосердечия и правдивости — одна из важнейших задач Суворовских училищ. Как поступить офицеру-воспитателю? С одной стороны, он обязан был К. наказать. «В случае оплошности взыскивать и без наказания не оставлять, понеже ничто так людей ко злу не приводит, как слабая команда», — говорил Суворов. Но ведь К. — отличный мальчик и провинился впервые. После размышлений, офицер решил о поступке К. сообщить его матери. И вот мальчик, узнав об этом, померк, потух. Прежняя радость жизни, с какой он все делал, угасла. Вскоре он совершил и другой проступок, и когда офицер наказал его и за это, К. откровенно признался, что считает себя обиженным, поэтому и ведет себя плохо.