Суворовцы
Шрифт:
Когда узнаешь обо всем этом, невольно думаешь: какой же растет здесь хороший народ!
Генерал не спит
Кончился день. За окном свистит ветер в проводах, к темным от ночной мглы стеклам липнут белые хлопья. Но тихо в огромном доме. Тихо, тепло и уютно в спальне суворовцев. Изредка шевельнется кто-нибудь в своей кровати, проговорит что-то неясное во сне и опять затихнет. Осторожно ступая, подойдет к нему дневальный, заботливо подвернет одеяло и так же неслышно возвратится к своему табурету.
Мы сидим с младшим лейтенантом Веркиным у печи и шопотом говорим о будущем тех, чье дыхание доносится к нам. Розовый отсвет горящих углей падает на лицо молодого офицера и тает в его карих глазах. Их никогда не покидает выражение мечтательности, и то, что он говорит, кажется особенно задушевным. Он говорит:
— Родина доверила нам своих детей. Мы должны воспитать в них все лучшие человеческие качества и все качества идеального офицера. Они неспроста зовутся суворовцами. Вспомните, какой образ командира рисовал себе великий русский полководец: «…Герой, о котором я говорю, смел без запальчивости, быстр без опрометчивости, деятелен без легкомыслия, покорен без унижения, начальник без высокомерия… тверд без упрямства, осторожен без притворства… управляет друзьями верностью; он утомляет тело, укрепляя его…» Такими вот они и будут. Они воплотят в себе прекрасные национальные черты русского воина: правдивость, прямодушие, чистосердечие — и неутомимость. Но они — дети социалистической Родины, поэтому труд и наука для них святы.
Офицер помолчал и с ласковой улыбкой рассказал:
— Во время зимних каникул воспитанники посетили гидрохимический институт Академии наук. Вы, вероятно, знаете, что это замечательное учреждение, единственное не только в Советском Союзе, но и во всей Европе, ведет свою работу в Новочеркасске. Встретил воспитанников сам директор института, человек с мировым именем. Он водил их по лабораториям и рассказывал о сокровенных тайнах воды, открытых пытливым умом человека, а они, удивленные необычайной тишиной, в которой работали здесь ученые, слушали его, затаив дыхание. Они шли за старым академиком на цыпочках, и их лица выражали пытливость и благоговение. Какая это была прекрасная и символичная картина! Разве не для того надели наши мальчики военную форму, чтоб больше никто и никогда не посмел поднять руку на страну труда и науки!
Офицер умолк, прислушиваясь к легкий шагам, доносившимся с лестницы.
— Два часа ночи, — сказал я. — Кто бы мог притти так поздно?
Офицер опять прислушался и встал, оправляя китель.
— Начальник училища, — сказал он почтительно.
Я выглянул из двери.
По коридору, медленно ступая, шел сухощавый, совсем еще молодой гвардии генерал-майор Антипин.