Сумасшедший убийца
Шрифт:
Когда осмотр окончился, полицейские извинились в напрасном беспокойстве и собрались было уйти, но я любезно предложил им отдохнуть и сам, с безумною отвагою, уселся как раз на той половице, под которой скрывался еще теплый труп.
Мы стали говорить о совершенно посторонних вещах, и я даже чувствовал себя в ударе поострить. Вдруг, среди смеха, я почувствовал страшное головокружение и шум в ушах; я сознавал, что бледнею, смертельно бледнею, и присутствие полицейских меня ужасно стесняло; но они ничего, по-видимому, не замечали и продолжали разговаривать. А между тем шум становился все явственнее и сильнее, я надеялся заглушить его болтовнею, но это плохо мне удавалось. Под конец он принял такой решительный характер, что мне стало казаться, будто шум этот не в ушах, а наяву.
Во мне зашевелился какой-то непонятный страх, и я значительно стал усиливать голос, но шум почти заглушал мои слова…
Я с трудом дышал, говорил все быстрее, смеялся все громче, а полицейские ничего еще не замечали. Наконец, я поднялся со стула и, сильно жестикулируя, не говорил уже, а почти кричал, но шум все рос и рос…
О, Бог мой… Что я мог поделать?! На губах у меня показалась пена, я говорил всякую ерунду, хохотал, сердился, клялся в чем-то, стучал стулом, топал ногами, но шум гудел в моих ушах!… А полицейские все еще сидели, болтали и улыбались… Неужели они ничего не слыхали?… О, всемогущий Боже!… Нет, нет! Они слышали! они подозревали!… они знают!… Но зачем же не берут меня. Им хочется потешиться над моим страхом… Так нет же, нет!…
Я почувствовал, что мне надо кричать или умереть…
– Негодяи! – вскричал я. – Чего вы ломаете комедию!… Думаете – не понимаю? Так знайте же, что я убил его, да, убил!… А спрятал вот тут!… Сорвите доски и увидите… Слышите, как стучит его сердце?… Ну же, уносите его скорее, я не могу далее выносить этого шума…