Чтение онлайн

Поздно вечером, оставив партию у Чертовой вилки, Авдонин угнал катер вниз. Но не прошло и суток, как он вернулся. Еще все спали. Лишь шкипер на корме в обычном своем виде — босиком, в рубахе распояской, в форменной выгоревшей фуражке — выстругивал новое весло.

— Плохи дела, Мартыныч, — подсел к нему Авдонин. — Много ли пробежал, а в трех местах дно прихватил. В одном кое-как сполз задним ходом. Думал уж — до осени загорать.

Видя, что шкипер внимательно слушает его, Авдонин понемногу расходился:

— Ей-то что, — мотнул головой в сторону носовых кают, — даже и обсохнет — не велика беда, сиди себе, планчики рисуй. А я со своим влипну. Мне что делать прикажете? Вдруг и осенью не будет воды — катеру зимовать, значит? Да с меня за это шкуру спустят. И теперь вот из-за нее, из-за вас же вернулся. На честном слове — горючего на донышке, а обратно пришел. Еще раз попробую уговорить. Перекачаю себе последнюю солярку с вашего понтона, брандвахту на буксир и — айда-пошел. Не-е-ет, ты мне скажи, Мартыныч, правильно я говорю?

Шкипер что-то буркнул в ответ, но Авдонин уже не слушал его. Он привстал, словно охотничья собака в стойке, и во все глаза смотрел на лодку под кормой. Там была Асия. Она только что умылась и теперь стояла спиной к ним, забросив руки с полотенцем за шею. Полы коротенького халата вздернулись, высоко оголились крепенькие, в шоколадном загаре ноги. Авдонин тяжело задышал, маленькие глазки на круглом моложавом лице заблестели. С неожиданным для приземистой плотной фигуры проворством он вскочил с деревянного чурбака, в два шага оказался у трапа и галантно протянул Асие руку, наговаривая:

— Позвольте вам помочь. Уж позвольте…

Асия глянула на него, смущенно улыбнулась, но руки не подала. Прижав к груди полотенце с мыльницей, отчего халатик еще более обтянул ее, она легко взбежала по трапу. Авдонин засеменил за нею, пытаясь заглянуть в лицо. Не удержался и провел короткопалой пятерней по ее плечу.

— Эй, не балуй! — И Асия скороговоркой бросила еще что-то неразборчивое.

— Что, что она сказала? По-своему ругнулась, что ли? — Авдонин растерянно хлопал глазами, обращаясь к Мартынычу.

— Кто его знает. По-ихнему вроде… старая обезьяна или старый черт, — сдерживая усмешку, лениво протянул шкипер.

— Ух ты! Стервочка! — скорее восхищенно, чем зло, выдохнул Авдонин и снова взгромоздился на чурбан.

— Так вот, значит. Я и говорю: осадка у вас не в пример нашей. Вроде бы еще можно болтаться тут, с большой оглядкой. А лучше уходить. Толкую, толкую вашей, доказываю. А толку?

К брандвахте причалила лодка. Из нее вылез Харитон с удочками, с нитяным частым садком, полным некрупной рыбешки.

— Вон, пожалуйста, рыбку ловите, — сразу же подхватил Авдонин. — Куда вам торопиться? От добра добра не ищут. А у меня вся душа изболелась. — Пощупал садок, вытер пальцы о поручень. — Что-то мелка больно! Или по себе выбирал?

— Рыбка мелка, да уха сладка, — ответил Харитон. — Ты небось по ночам-то сеточку ставишь. Вот и угостил бы крупненькой.

— Какую сеточку! — махнул рукой Авдонин. — С чего ты взял?

— Есть, есть у тебя, не прибедняйся. Уходишь, так хоть бы сеть оставил. Все в питании подспорье. А то как бы тут не оголодать.

— А что, сейчас же уйду, если вам здесь торчать охота, — раскипятился Авдонин, пропуская просьбу о сети мимо ушей. — Вот дождусь начальницу, не согласится со мной — тогда до свиданьица… Что-то долго она у вас спит.

— С тобой уснешь, — внезапно появилась в проходе Капитолина Тихоновна. — Давно уж слышу. Сначала двигатель чуть-чуть, а потом: бу-бу-бу… Что, думаю, такое? А это Авдонин-свет на судьбу жалуется, пускает слезу. Давай-ка без нытья, поговорим как мужчина с мужчиной.

— А что говорить… Разговор старый: уходить надо. Еще сутки-другие — и вовсе будет поздно. Тут не до смешков. Потому и вернулся.

— Ладно, ладно, — посерьезнела начальница. — Обиделся уж. Не один ты о деле печешься. Что ж, время пришло, говоришь? Пожалуй. Добро. Шкипер! Все, что есть лишнего на борту, особенно из металла, — на понтон. Остатки бензина с понтона перенести на брандвахту. Пригодится для подвесного мотора. А я пока со своими помощничками потолкую.

Разговор в чертежке был недолгим. Капитолина Тихоновна в двух словах обрисовала обстановку и заключила: «Кречет» уходит один, захватив лишь понтон из-под горючего и бесполезный теперь промерный катер. Партия остается и продолжает работать по сокращенной программе. Будут дожди, будут глубины — к ним вернется «Кречет» или какой катер поменьше. Попросила высказаться других. Поконкретней, покороче.

— Надо все лишнее сгрузить с брандвахты, — предложил Венька. — А то шкипер вон два якоря с собой таскает, приблудный барабан для троса.

— Уже делается, — успокоила Капитолина Тихоновна.

— А дров нам зачем столько? Целая поленница. Может, их…

— Нет, дрова пока не трогать, — перебила Виктора начальница. — Катеру лишний сантиметр осадки — тоже обуза. Приспичит — часть дров выбросим на берег. Надо будет, ближе к осени заготовим еще.

Когда все уже было обговорено, Капитолина Тихоновна вдруг ошарашила:

— А теперь еще одна новость для вас. Я ухожу с катером. Ну, чего вы так смотрите? Ухожу на катере до Сысольска. Там сяду на пассажирский пароход и в город. Отчет сдать, зарплату получить надо? А главное, лично обрисовать обстановку, посоветоваться. Там, может, все по-другому переиграют. Да носы-то не вешайте. Через неделю вернусь. Как? Очень просто. Я пока с Авдониным эти дни спорила, на крайний случай кое-что уже обмозговала.

Капитолина Тихоновна разложила на столе карту. Все сгрудились вокруг нее.