Стихотворения
Шрифт:
Тень их манит в час досуга,
Для чего ж искусства храм
Воздвигать нам в рощах юга?
Над холмами зазвучал
Звонкий рог крестьянской девы;
Оглашает выси скал
Хульдра жалобным напевом.
Песня девушек легка,
Хульдра скорбная томится,
Так веселье и тоска
Лишь в народе могут слиться.
Если ж чувствами полна
До краев душа живая,
Скорбь и радость мы до дна
В наших песнях изливаем.
Нам искусство - мир родной!
То искусство, где народа
Истолкована природа,
Где он видит образ свой.
Скальдом-жаворонком стать
Суждено не всякой птице,
Все же песни распевать
В меру сил она стремится.
Вам сегодня надлежит
Нас судить не слишком строго,
Пред художником лежит
Многотрудная дорога.
1853
Перевод В. Адмони и Т. Сильман
СТРОИТЕЛЬНЫЕ ПЛАНЫ
Я помню так явственно, как будто я только сейчас
Увидел свой стих напечатанным в первый раз.
Сидел я тогда в каморке своей, с трубкой во рту,
Пуская задумчиво дым, одну лелея мечту.
"Я строю воздушный дворец, где два флигеля рядом стоят,
Большой и малый, - они север собой озарят.
В большом - знаменитому скальду чем не житье,
А в малом у милой бы гнездышко было свое".
Мне стройным таким казался тогда мой план,
Лишь много поздней обнаружился в нем изъян:
Когда образумился мастер, то обезумел дворец:
Стал малым флигель большой, разрушился малый вконец.
1858
Перевод П. Карпа
БУРЕВЕСТНИК
Живет буревестник на гребне утеса,
Я это от старого слышал матроса.
Он в пене сверкает крылами и стонет,
Скользит над волнами и в море не тонет,
Качается мерно на зыбкой лазури,
При штиле молчит и кричит перед бурей.
То реет под тучей, то с гребнями рядом,
Как наши мечты между небом и адом.
Тяжел он для воздуха, легок для моря.
Вот, птица-поэт, в чем и радость и горе.
И хуже всего, что ученый с опаской
Рассказ моряка счел бы сущею сказкой.
1858
Перевод Вс. Рождественского
НА ВЫСОТАХ
I
Мешок на плечи водрузил,
Ружье держу в руке,
Оконце я заколотил,
И двери на замке,
А за стеной старуха мать,
К ней надо заглянуть.
Чтобы проститься и сказать:
"Дай срок, увидимся опять!
Я отправляюсь в путь!"
Вверху тропинка в лес густой
Извилистая шла,
На фьорды свет неверный свой
Луна с небес лила.
Я глянул на соседский двор
Он безмятежно спит,
Я заглянул через забор
И вижу: девичий убор
В полночной мгле блестит.
В холщовом платьице она
Ко мне из темноты
Пришла, прекрасна и нежна,
Как горные цветы.
А в глубине ее очей
Веселый свет сиял.
Мне тоже стало веселей.
Я подошел поближе к ней
И слезы увидал.
Ее я обнял и смутил
Девический покой,
Я о любви ей говорил
И называл женой.
Ничто, я клялся, никогда
Не разлучит нас впредь!
Она робела, как всегда,
Что оставалось ей тогда
На башмаки глядеть.
Она молила - отпусти.
Мы рассмеялись вдруг.
А сердце у меня в груди
Стучало: тук-тук-тук.
И, не внимавшая мольбам,
Пошла она со мной
К лежавшим вдалеке холмам.
Где пел в листве, казалось нам,
То эльф, то водяной.
Мы вверх пошли, и в лес густой
Тропинка завела,
На фьорды свет неверный свой
Луна с небес лила.
Я весь горел, ее трясло,
Внизу лежал провал.
Дыханье ночи нас зажгло,
И что тогда произошло,
Я сам не понимал.
Я видел лишь ее одну!
В объятиях своих
Держал я юную жену,
И лес на миг затих:
Но леший, нарушая тишь,
Завыл издалека.
О нет, меня ты не смутишь!
В ту пору сердцем знал я лишь,
Как милая робка.
II
С горы на тот бросаю взор.
Там солнышко встает.
А на хребтах окрестных гор
Сверкают снег и лед.
Я домик матери моей
В долине увидал.
Там трудно приходилось ей.
Но там я стал умней, сильней,
Бог знает кем я стал.
Там дым клубится над трубой,
Давно очаг зажжен,
И мать обходит домик свой,
Глядит, как сохнет лен.
Привычный мир лежит внизу.
Так с богом! Коли мне
Олени встретятся в лесу,
Домой я шкуру принесу,
Две - будущей жене.
А где она? Или опять
Она во власти грез?
Не надо только вспоминать
Своих прощальных слез.
Ты наяву не доверяй
Своим тревожным снам.
Что ты моя невеста - знай,
Наряд венчальный собирай,
Идти нам скоро в храм.
Хотя разлука нелегка
И холодно вокруг,
Как ледяной родник, тоска
Мой воскрешает дух.
Теперь душа закалена