Шрифт:
1
Татуин
Банты брели гуськом, оставляя за собой лишь узкую полоску осыпающихся следов поперек дюны. Двойные солнца безжалостно молотили по процессии. Волны жара покрывали мир плащом, туманя горизонт и обращая Дюнное море в раскаленную печь. Местные твари использовали как убежище любое подобие тени в ожидании, когда огненный шторм иссякнет в более прохладных сумерках.
Банты двигались совершенно беззвучно, если не считать приглушенного поскрипывания песка под ногами. Укутанные в полоски ткани, на косматых животных восседали верхом тускенские разбойники, оторожно поглядывая по сторонам.
Полностью обмотанный длинными полосами ткани, но все еще беспокоясь о маскировке, Хэн Соло посматривал сквозь узкие металлические трубки, предназначенные для защиты глаз от слепящего песка. Рот его прикрывал ржавый металлический противопесчаный фильтр; в фильтр был встроен маленький увлажнитель, делающий яростный воздух Татуина более пригодным для дыхания. Остальные Песчаные люди имели при себе крошечные вентиляторы, которыми тут и там была утыкана их пустынная одежда. Лишь сильнейшие из тускенов доживали здесь до взрослого возраста, чем и гордились.
Хэн ехал на банте, надеясь остаться неузнанным в середине процессии. Лохматое животное колыхалось на ходу, и Хэн старался сжимать его крутую изогнутую шею не чаще, чем это делали другие туcкены. Острый спинной хребет банты был покрыт меховой попонкой, а возмутительно крошечное седло причиняло ездоку мучительные неудобства. Хэн сглотнул сухим горлом, отпил глоток из своих скудных запасов воды и подавил жалобный стон. В конце концов, все это было его собственной бредовой затеей. Он даже и не предполагал, с какой готовностью Люк Скайуокер ухватится за нее, так что теперь Хэн просто влип. Миссия эта была жизненно важна для Новой Республики, и ему придется ее выполнить.
Пробормотав команду, старший тускен понудил своего банту идти быстрее. Процессия потащилась сквозь тонкий песок, сдуваемый с хребта косой дюны – часового в безводном океане. Хэн и не мог оценить ее размеров, пока они не потратили добрую часть часа на восхождение, так и не достигнув вершины. Солнца раскочегарились еще сильнее, если такое было вообще возможно. Наконец он больше рке не смог хранить молчания и прошептал в комлинк, встроенный в дыхательную маску:
– Люк, в чем дело? У меня появились дурные предчувствия относительно их намерений.
Мгновение потребовалось Люку Скайуокеру, чтобы дать ответ. Хэн увидел, как худощавый всадник двумя банту впереди него сел прямее; похоже, что Люк чувствует себя в маскировке получше Хэна. Конечно, Люк вырос на Татуине… Голос, прозвучавший из комлинка, был смертельно усталым.
– Ничего с нами не сделают, Хэн,– ответил он.– Лишь немногие из Народа Песка питают смутные подозрения, но их пока рядом нет. Я использую Силу, чтобы отвлечь любого, кто проявляет слишком большой интерес. Нет, здесь что-то совсем другое. Великая трагедия… увидим.Люк сделал долгий вдох сквозь маску. – Не могу сейчас говорить. Должен сосредоточиться. Пока они так озабочены, будем ждать. Потом объясню.
Люк ссутулился впереди в тускенской маскировке. Хэн знал, что его друг тратит невообразимое количество энергии на то, чтобы заставить Народ Песка не замечать непрошеных гостей. Люк способен смутить разум слабой личности, но никогда еще Хэну не приходилось видеть, чтобы друг его манипулировал таким количеством умов сразу.
Фокус был в том, чтобы не дать людям Песка заметить их; в этом случае Люку нетрудно улавливать и гасить несколько заблудших мыслей. Если же кто-нибудь забьет тревогу, и люди Песка обнаружат пришельцев, тогда даже мастер-джедай не в состоянии будет дальше играть в шарады. Что ж, тогда не миновать боя.
Скорчившись в своих лохмотьях, Хэн проверил бластер. Он не знал, сумеют ли они с Люком справиться со всей бандой, но они задорого продадут себя, если обстоятельства сложатся таким образом.
Головной всадник добрался до вершины песчаной горы. Широкие ноги банты разломали заостренный ветром гребешок дюны. В воздухе разлилась оглушающая тишина. Песок сверкал, словно миллиард миниатюрных звезд.
Хэн поправил ржавые фильтры на глазах. Добрели остальные банты, окружили своего вождя, который поднял укутанную в ткань руку и взмахнул гадерффаем. Позади вождя, угрюмо сгорбившись, сидел единственный пассажир. Впрочем, довольно трудно понять примитивный язык этих чужестранцев, к тому же скрытых масками.
Каким-то образом Хэну стало ясно, что этот вдруг объявившийся пассажир и есть центр церемонии. Какой-нибудь важный тускен облеченный особым почетом, или наоборот, изгоняемый из племени? Пассажир соскользнул с косматого животного. Словно бы в отчаянии уцепился он за шерсть, но ни звука не сорвалось с забинтованного лица, ни хотя бы краткого гортанного мычания. Хэн все не мог привыкнуть к странным, напряженным, непонятным звукам тускенского языка. Склонив голову, уставясь своими зрительными трубками в рыхлый, продавленный песок, образовавшийся под ногами банты на месте, где была раньше девственная поверхность дюны, пассажир удрученно стоял перед вождем всадников.
Вождь молча ждал рядом со своим верховым животным, по-прежнему воздев к небу гадерффай; остальные Песчаные люди тоже принялись слезать с бантов. Теперь они тоже размахивали своим оружием в воздухе. Хэн с Люком повторяли их жесты, стараясь не выделяться.
В своем маскировочном наряде Люк двигался куда медленнее и утомленнее, чем обычно. Миссия эта потребовала от джедая тяжелой дани, и Хэну оставалось надеяться, что до цели им уже недалеко.
Несчастный пассажир медлил в нерешительности у края дюны, вглядываясь в простирающийся перед ним океан бескрайних песков, уходящих к горизонту. Песчаные люди стояли полны внимания, не опуская своих гадерффаев.
Пока все они были сосредоточены на величии момента, в ухе Хэна зашуршал голос Люка:
– Все в порядке, они заняты, теперь могу объяснить. Один из разбойников потерял своего банту – три дня назад, крайт-дракон убил его,– и, к несчастью, наш друг убежал.
– Что значит "к несчастью"? – пробормотал сквозь зубы Хэн, надеясь, что его голос не выделяется в гомоне Песчаных людей.
– Тускены связаны очень тесными отношениями со своими банта,– пояснил Люк.– Это и ментальная связь, и симбиоз, почти как брак. Они становятся частью друг друга – банта и тускен. Когда один из пары погибает, второй становится неполноценным, словно после ампутации.