Чтение онлайн

–  Теперь ты наш! «Герой смерти»! Шестой член общества,- с гордостью сказал Душан.

Мирт, не глядя, прошёл мимо ребят, взял свой портфель и сказал спокойно:

–  Надеюсь, теперь вы отстанете от меня…

И медленно пошёл прочь.

Полтора Мартина и Душан оторопели от изумления. Они не могли поверить, что Мирт только затем лёг в «яму смерти», чтоб они отвязались от него, чтоб только доказать, что он не трус. Не сбавляя шага, прошёл Мирт мимо одноклассников, не откликнулся на зов Улитки.

В ушах его всё ещё стоял грохот состава - он заглушал уличный шум и гам,- а в глазах стояло бездонное майское небо.

Он не сразу поднялся к себе на шестой этаж. Прислонившись к стене дома, он опустился на корточки и закрыл усталые глаза. Ему хотелось немного побыть одному, прежде чем идти домой, где его, наверное, уже ждёт мама с обедом. С души его спала тяжесть. Он не трус. Теперь он может смело смотреть в глаза отцу. А о том, что было на мосту, он решил никому не говорить, даже родителям, от которых он обычно ничего не скрывал.

Когда Мирт снова открыл глаза и посмотрел на черешни, они ослепили его своим блеском и белизной.

Он взял портфель и пошёл домой.

«Мама, наверно, звонила в больницу, справлялась о папе,- думал он, поднимаясь по лестнице.- Может быть, он уже завтра вернётся, а может, даже сегодня».

Вот и шестой этане. Мирт позвонил, но не услышал за дверью знакомых маминых шагов. «Мамы нет дома? В такое время?» - удивился Мирт.

Мирт позвонил к соседям. Дверь открыла пятилетняя девочка.

–  Покатай меня на велосипеде!
– взмолилась она, едва увидев Мирта.

–  Сейчас не могу, Майдица. Попозже… Моя мама у вас?

–  Нет… Я видела, как она пошла в город.

Мирт повернулся, собираясь уходить.

–  А потом покатаешь?

–  Да, да…

–  Я буду ждать тебя внизу.

Мирт вышел на балкон, решив там подождать маму. Наверное, она пошла в магазин купить что-нибудь для отца и скоро вернётся.

С балкона было видно далеко. Во все стороны тянулись ряды высоких и низких домов с широкими и узкими окнами. Внизу двигались до смешного маленькие люди. Цветущие черешни напоминали переливающиеся на солнце комья снега. У железнодорожного моста копошились какие-то человечки. Мирт подумал, что это «герои смерти» обсуждают сегодняшнее событие.

По улице сновали прохожие. Одни очень спешили, другие плелись как черепахи, словно не знали, куда себя деть.

Вдруг в самом конце улицы Мирт заметил женщину и сразу почувствовал, что это мама. Он облокотился на перила и стал внимательно следить за ней взглядом. Издали казалось, что она еле-еле идёт, но когда она подошла ближе, Мирт понял, что она, наоборот, почти бежит.

Да, это была мама.

Но, уверившись в этом окончательно, Мирт вздрогнул. Мама была вся в чёрном.

Он не мог пошевелиться, не мог произнести ни звука. Он понял: случилось самое худшее. Отца больше нет.

Мама уже шла по двору мимо цветущих черешен, а он всё неподвижно стоял на балконе, не в силах окликнуть её.

И только когда она скрылась в парадном, из груди его Вырвался крик, разнёсшийся далеко над крышами домов, но тут же потонувший в уличном гаме. Обеими руками он вцепился в железные прутья решётки. Решётка была тёплая от майского солнца, но он не чувствовал ни её тепла, ни боли, когда бился об неё головой.

Переполненный автобус въехал в просторный заводской двор. Он привёз рабочих «Литостроя» на работу. Вместе с ними вышли и Мирт с мамой. Мирт не раз бывал на «Литострое». Отец работал на заводе с первых дней его существования, когда его только строили.

Они молча пересекли двор и остановились перед административным корпусом.

–  Пойдёшь со мной?
– спросила мама.

–  Я тебя здесь подожду.

–  Хорошо. Посиди на скамейке.

–  Ладно…

Мама поднялась по ступенькам в здание. Мирт медленно дошёл до скамьи и сел. Мимо проходили рабочие, торопясь к своим станкам.

Отец тоже каждый день проходил здесь, когда был здоров и когда… Сегодня десятый день, как его нет. Никогда уже он не пройдёт здесь, не присядет отдохнуть на этой скамейке, не услышит шума станков, которые он впервые запускал своими руками. Сейчас он лежит в родной Поляне. И когда мама закончит все дела, они тоже переедут на его родину.

Раздался гудок. Огромный заводской двор ожил. Мирт по-прежнему сидел на скамейке, наблюдая за работой этого колоссального механизма и удивляясь его необычайной слаженности и точности. В ушах его ещё звучали слова отца, которые он сказал ему год назад, когда они перед началом смены присели на минутку на эту скамейку: «А ведь раньше здесь было поле, чистое поле…»

Незаметно мысли его опять перешли к отцу, к их общей тайне. Интересно, помнит ли мама их последний разговор? Каждый вечер, перед сном, он снова и снова обдумывал план действий, всякий раз дополняя его и улучшая. «Герои смерти» и «хозяева аллеи» больше не приставали к нему, и он мог без помех заниматься своим делом.

«В Поляне никому ничего не скажу,- в который раз решил он.- Даже Рушке. Маленькая она ещё, всё равно побоится сунуть нос в шахту. Хотя от неё трудно будет скрыть. Жить мы будем у них. Тётя Кристина даёт нам комнату. А Рушка к тому же такая любопытная!

А Петер? Ему надо сказать. Он мне всё доверяет. Правда, он, по-моему, не очень умеет хранить тайну, но делать нечего. Весь год он мне писал длинные письма. Вчера пришло ещё одно».

Мирт достал из кармана большой измятый конверт и, не без некоторого усилия вытащив из него письмо, перечитал его в третий раз.

Дорогой друг Мирт!

Ты мне совсем не пишешь! Ёлки-палки! Вчера я собрал пять килограммов железного лома, чтоб купить конверт, бумагу и марку, и из-за этого самого железного лома чуть не бултыхнулся в речку (железо-то было в реке!). Такой уж я нескладный (все так про меня говорят).