Чтение онлайн

Уже на рассмотрении примитивной, первобытной модели общества мы видим интересный переход. Развитие идёт от общества, где были просто какие-то естественные, инстинктивные отношения, основанные на примитивном праве сильного, к более сложно обустроенному обществу. Где отношения внутри племени определяются не просто рефлексами, а задаются в соответствии с представлениями о лучшей выживаемости всего сообщества. Справедливость выступает в качестве переоценки состояния общества исходя из осмысления возможности улучшения условий жизни.

Здесь уместно провести аналогию с техническим прогрессом. Какое-либо устройство удовлетворяет пользователя. С какого-то момента появляется сознание, что нужно более совершенное устройство, у которого интересующий пользователя параметр имеет лучшие характеристики. То есть появляется критерий оценки изделия. Причём параметров может быть несколько, и оценивается комплекс параметров, который можно назвать одним словом – качество изделия.

Таким качеством для организации сообщество можно назвать справедливость. Если справедливость в обществе растёт – общество прогрессирует, развивается, выигрывает конкуренцию с сообществами, с устаревшими представлениями о справедливости.

Философам подобный подход к понятию справедливости может показаться примитивным и меркантильным. Но нас интересует как раз меркантильная сторона вопроса – экономика. А чтобы понять сложное хорошо начинать с рассмотрения простых его проявлений.

Продолжим рассмотрение справедливости хозяйственных укладов.

Верхом несправедливости считается рабовладение, где субъекты хозяйственной деятельности не имеют не только имущества, но и личной свободы. Но это если не вспоминать о выборе порабощённых – либо смерть, либо неволя. Кстати формы неволи тоже сильно отличались по степени эксплуатации. Мотивировать интенсивность труда могли не только плёткой, но и поощрением, вплоть до освобождения. В конечном счёте рабовладение трансформировалось в личную свободу семейных хозяйственных звеньев феодализма. Причём без видимых потрясений в виде восстаний рабов, без разрушения сложившейся иерархии.

Кроме того, как бы не была несправедлива праздность рабовладельцев на фоне изнуряющего труда рабов, но свободное время правящего класса дало развитие наукам и искусству.

Рабовладение выиграло конкуренцию у племенного сообщества за счёт укрупнения первичных хозяйственных звеньев, хотя и сформированных несправедливым принуждением, но гуманным по отношению к побеждённым. Пленники становились, практически, членами сообщества. Хотя и на низших ступенях иерархии.

Так, что рабовладение не выпадает из нашей системы прогрессивной оценки справедливости.

Самым типичным примером, когда мотивировка обустройства справедливого хозяйственного уклада стала толчком развития экономики – переход от рабского труда к свободному семейному сельскому хозяйству. Свободный человек работает на себя и семью гораздо эффективнее, чем подневольный работник на своего владельца. Правда крестьянам приходилось расплачиваться с владельцем земли в различных формах – барщиной, оброком, крепостной зависимостью. Такое отчуждение результатов труда выглядит несправедливым. Одним из главных лозунгов Октябрьской революции был – «Земля крестьянам!». Но это уже в 20-м веке. А при зарождении феодальных отношений земля была ресурсом, защитить который мелкий производитель был не в состоянии. Помещиками были в большинстве своём военные, получившие своё право на земли на службе у государства. И государство расплачивалось наиболее ценным активом. Так, что отчуждение части результатов труда не было столь уж несправедливым, как это стало выглядеть во времена всеобщей воинской обязанности. Конечно в истории своего развития крепостничество доходило до форм, часто не слишком отличающихся от рабской зависимости. Но это уже издержки регуляторных процессов, характерные всем видам хозяйственного уклада неустойчивого периода развития.

Обретя что-то новое, всегда хочется узнать возможности использования своего приобретения. К власти, как и к новой игрушке это тоже относится. Те, кто дорвался до власти, как правило, хотят получить от этого ресурса по максимуму, и часто используют административный ресурс в делах порочных, часто запретных с точки зрения морали. Когда приходит понимание, что авантюры с злоупотреблением властью могут иметь катастрофические последствия, тогда с полученной властью начинают обращаться осторожно, часто ставя себе более жёсткие рамки поведения, чем принято даже для обывателей. Так что пороки рабства, крепостничества, да просто хамства начальников имеют одну природу. И несправедливы не сама форма подчинения, а злоупотребление властью. Конечно, от формы подчинения зависит, насколько эффективно можно противостоять этим злоупотреблениям. Так может быть именно с этой точки зрения и стоит рассматривать степень справедливости общества.

Феодализм взял вверх эффективностью мелких хозяйственных звеньев, более справедливых, чем рабовладельческие хозяйства. Но под управлением крупных владельцев активами, в первую очередь земельными – феодалов. Это более сложная, двухзвенная структура, где управление, как форма подчинения – несправедливая, сочетается со справедливой свободой инициативы первичного хозяйственного звена. Господствующий класс как бы снял с себя управление на нижнем хозяйственном уровне, где вместо принуждения появилась заинтересованность в результатах труда, оставив себе задачи администрирования. Такое разделение труда в соответствии с новыми представлениями о её справедливости и повысило эффективность всей системы.

Капитализм, с точки зрения справедливости, выглядит новым этапом доминирования принуждения – отчуждения работника от возможности работать только на себя. Своего рода реванш рабовладения над семейным бизнесом. То есть, на первый взгляд, капитализм более несправедливое общественное устройство, чем феодализм. Именно в переходный период от феодализма к капитализму, некоторые экономисты заговорили о несправедливости новой системы хозяйствования, призывая к её уничтожению.

Однако мы уже говорили, что понятие «подчинение» к несправедливости относится довольно условно. Подчинение позволяет создавать крупные хозяйственные звенья с разделением труда, которая повышает эффективность.

Наёмный рабочий в отличие от рабов имел личную свободу, но в отличие от крестьянина у него не было не только земли, но и средств производства. То есть выбора – работать на себя или на дядю – у субъектов хозяйственных отношений не оставалось.

Кстати, социалисты стали называть капиталистов грабителями после насильственного обезземеливания крестьян в Англии для обеспечения фабричного производства рабочей силой. Выше мы уже объясняли, что делать выводы на основе неотрегулированной хозяйственной модели преждевременно. Даже сам Маркс засомневался в своих выводах, когда в Америке толчок развитию капитализма дала, наоборот, в противовес Англии, бесплатная раздача земли. Впрочем, несправедливо отнятой у местного населения – индейцев. Это стимулировало развитие сельского хозяйства, активно включившегося в товарный обмен с производством.

Зато деньги, особенно после того, как превратились в бумажные, стали доступным способом содержать рабочую силу, не обременяя себя мерами принуждения. Наём дал сильный толчок к укрупнению предприятий и дальнейшему разделению труда. У крупного производства появились возможности роста эффективности за счёт гуманизации форм принуждения, большей свободой действий подчинённых. Можно говорить о более справедливых хозяйственных отношениях по сравнению с рабовладением. Выбор – к кому наняться и на каких условиях – накладывает ответственность работника за своё решение. Он вынужден доказывать правильность своего поступка, даже если этот выбор невелик.