Чтение онлайн

— Вот как? — бросила Джиллиан.

Он поднял брови.

— Если вы предпочитаете побыть одна…

— Нет. — Голос Джиллиан смягчился. — Вовсе нет. Пожалуйста, извините меня. Я была невыносимо груба. Обычно я не говорю со своими гостями так резко. Тем более с теми, кто впервые попадает в мой дом. — Она улыбнулась. — Хотелось бы верить, что вы находите сегодняшний вечер приятным.

— То, что я увидел, вполне подтверждает то, что мне говорили, а вы, бесспорно, заслуживаете репутации прекрасной хозяйки салона.

— Благодарю вас. — Джиллиан небрежно махнула рукой. — Я люблю, когда гости ведут более или менее содержательные разговоры, а не занимаются сплетнями, как это чаще всего бывает на светских приемах.

— Почему?

— Как я уже сказала, я люблю… — Она запнулась. Пожалуй, уже можно быть с ним откровенной. Откровенность так же важна для нормальных взаимоотношений, как и уважение. Джиллиан немного помедлила. — Я вижу огромное количество потерь в обществе, в котором мы живем. Ценности исчезают не только из-за войны, но и из-за праздности. Умы растрачиваются в разговорах о покрое чьего-то пальто, как будто от этого зависят судьбы мира.

— В самом деле? Однако я не припомню почти ни одного бала или приема, на котором бы не видел вас.

— Вы наблюдательны. — Джиллиан рассмеялась. — Но там я всего лишь гостья. Я не вижу ничего дурного в веселых развлечениях, однако не хочу посвящать им всю жизнь, вот и приглашаю на свои вечера художников и критиков, писателей и ученых, поэтов и политиков. Мужчин, которые думают не только о том, как трудно хорошо завязать галстук.

— А каких вы приглашаете женщин?

Нет ли в его голосе насмешки? Или ей просто показалось?

— Не менее умных, чем мужчины, и способных к проницательным суждениям, облеченным в свободную форму. — Она сдвинула брови, — Это для вас неприемлемо?

— Не вполне. Умные женщины, желающие обо всем судить по-своему, — давнее проклятие моей жизни, — сухо ответил Шелбрук.

Он имеет в виду своих сестер? Если у нее верные сведения, их у него четыре. Или в его жизни есть еще какая-то женщина?

Воцарилось молчание. Джиллиан не приходило в голову ничего такого, что не прозвучало бы банально или глупо. А она ни в малейшей степени не желала бы показаться Шелбруку глупой — слишком много было поставлено на карту.

Свет, падающий из коридора, освещал лишь половину лица Шелбрука, подчеркивая линии его профиля — строгого и немного сурового. И угрожающего? Теперь он смотрел на Джиллиан пристально и неотрывно, и взгляд его, пожалуй, был оценивающим.

— Зачем вы пригласили меня к себе? — вдруг спросил он.

— Зачем? — повторила Джиллиан, потому что вопрос застал ее врасплох. — Вы задаете слишком много вопросов, милорд, — произнесла она с некоторой долей кокетства.

— Только тогда, когда не знаю ответов.

Напряженность интонации подчеркнула смысл слов. Джиллиан мгновенно ощутила, что их разделяет очень малое расстояние и что они здесь совершенно одни. Чувствует ли это и Шелбрук?

— Леди Джиллиан?

Она глубоко-глубоко вздохнула.

— У меня есть для вас деловое предложение.

— Деловое предложение? — протянул он. — По поводу картины?

— Картины? Почему вы так подумали?

Шелбрук пожал плечами:

— Да так, просто пришло в голову. Видимо, в результате спора нынче вечером, не более того. Продолжайте, пожалуйста.

— Мое предложение носит личный характер.

— Вот как? — Шелбрук выпрямился, и это движение приблизило его к Джиллиан на расстояние всего в несколько дюймов. У нее гулко забилось сердце. Голос у него был тихий, а интонация — полной значения, о котором Джиллиан не смела гадать. — Должен признаться, я заинтригован. И насколько личный?

— Исключительно личный. — Внезапное желание увеличить расстояние между ними охватило Джиллиан, и она отступила через порог в коридор. — Но сейчас мы не можем это обсуждать — я слишком надолго оставила без внимания своих гостей. Не будете ли вы так добры задержаться до тех пор, пока все не разъедутся?

— Если вы хотите. — Ответ прозвучал вполне равнодушно. — Хорошо, я останусь.

Джиллиан кивнула, повернулась и быстро пошла по коридору, чувствуя, что Шелбрук провожает ее взглядом. Наблюдает за ней. Вдумчиво и с любопытством. Однако с такого расстояния он не может видеть, что руки у нее дрожат, а лицо снова пылает. Предвкушение встречи смешивалось у Джиллиан со страхом. Ей вдруг захотелось избежать этого разговора, и вместе с тем она понимала, что оставшееся до него время покажется ей вечностью.

Вполне подходящее напоминание о том, что на карту поставлена если не вечность, то целая жизнь.

— Вам в самом деле нравится? — спросил Ричард, не оборачиваясь.

Он слышал, как леди Джиллиан вошла в комнату после того, как пожелала последнему из своих гостей спокойной ночи. Гостей, которые, казалось, никогда не разъедутся. Весь этот бесконечно долгий вечер Шелбрук вынужден был ценой тяжелых усилий скрывать растущее любопытство. Чего хочет от него эта женщина?

— Да, нравится. — Джиллиан подошла к нему и, слегка запрокинув голову, всмотрелась в картину. Напряжение, которое она испытывала во время их первой короткой встречи наедине, исчезло, и теперь она чувствовала себя свободно и раскованно. — Очень нравится.

— Вы говорили, что картину прислал вам брат?

— Да. Это нечто вроде сюрприза. Мы с Томасом никогда не были особенно близки. У старших братьев, которым суждено унаследовать титул — в данном случае титул герцога и связанную с ним огромную ответственность, — особо нет времени для младших сестер. Но мы с братом любим друг друга. — Джиллиан посмотрела на Ричарда примерно с тем же выражением, с каким только что смотрела на картину. — Я полагаю, вы знакомы с Томасом?

— Мы вместе учились в школе, — ответил Ричард так, словно это не имело ни малейшего значения: в данную минуту он был не уверен, хочется ли ему отколотить будущего герцога Роксборо или обнять его. Постаравшись, чтобы голос его звучал как можно непринужденнее, спросил: — Вы знаете художника?