Совушка ее величества
Шрифт:
Нет, Вика, нет! Не смей умирать!
Ты еще не похоронила остальных. Ты еще не сожгла эту мразь… Да. Ты обязана его сжечь!
Бред… О чем я думаю… Кого сжечь? Зачем сжечь?
Бессмысленный взгляд наткнулся на аптечку, и мозг пронзила мысль. Ампулы. Да, мне больно. Мне нужны ампулы.
Рука дернулась и перевернула аптечку, так что ее содержимое рассыпалось по сиденью, а кое-что и упало на пол. Черт… где… бинты… таблетки… нет, мне нужна ампула!
О, вот она. Красивая…
Пересохшие губы растянулись в зверином оскале, и мозг возликовал. Нашла! Голубенькая… такая красивая… с блесточками… родненькая…
Приблизив красивую штучку к глазам, я снова выпала из реальности. Она так волшебно переливалась, так завораживала своей потусторонней красотой, что это было настоящее блаженство. Даже боль отступила на задний план, не мешая мне насладиться совершенством.
А затем ударила. Резко. Заставив закричать, а затем и завыть, сжать пальцы в кулаки, расцарапать ногтями ладони, разрезать ладонь хрустнувшей в руке ампулой…
И пришла спасительная тьма.
Жарко. Очень жарко и безумно неудобно.
Взмахнув руками, я скинула с себя мокрую кучу одеял, а попытавшись вытянуть затекшие ноги, сильно ударилась о неопознанную преграду и зашипела.
А затем резко замолчала и, распахнув глаза, уставилась в потолок машины.
Где я?
Резкий взгляд направо, налево… в окошко… Лес.
Я в лесу.
Настороженно села и…
И вспомнила все.
Не сама, нет – я увидела тела. И мух. Кучи мух, облепивших тела. Черт…
Поморщившись, мотнула головой, и в памяти всплыл странный эпизод с ампулой. Со странной ампулой, переливающейся голубым перламутром.
Стоп.
Сколько времени я была без сознания? Я четко помню эту дикую боль и начавшиеся галлюцинации. Телефон, где мой телефон? Ай, черт с ним, потом. Все потом.
Скукожившись на заднем сиденье, я пыталась вспомнить, что еще произошло, но мешала жажда. Да, надо попить…
Взяв одну из бутылок с переднего сиденья, поморщилась от того, какой горячей была вода. Точно, мне жарко. Осмотревшись снова и не увидев ни одного хищника, разблокировала двери и открыла их нараспашку. Если есть мухи, значит, зверей точно не было.
Что дальше, Вика?
Прислушавшись к себе, удивленно вздернула брови. Тело отрапортовало, что живо и практически здорово, что удивило. Серьезно удивило.
Этого просто не могло быть. Я знала, сколько заживают сломанные ребра, я знала, сколько заживают разодранные мышцы. Уж точно не за ночь. Неужели прошло больше времени?
Взгляд метнулся к сбившейся повязке, и, заглушив крик на корню, я судорожно хапнула воздух ртом, а затем закашлялась. Плечо было целым. Целым! Пальцы метнулись к ранению и попытались найти его на ощупь, но нащупали лишь гладкую кожу.
Мой бог… мой бог… Как?
А затем память начала выдавать эпизод за эпизодом. Да, ампула точно была. Она треснула в ладони и впиталась. Впиталась…
Поднеся ладонь к глазам, я нахмурилась, а затем раздраженно поморщилась. Центр пострадавшей ладони выглядел самым диким и мистическим образом – больше всего он был похож на схему московского метро. Светящуюся голубым перламутром схему с кругами и лучами. Дерьмо… Мало мне подростковых шрамов по всему телу, так теперь и непонятное это.
А затем в памяти промелькнул второй эпизод.
Говорящая и хохочущая голова Димки. Так и не сожженная голова, выбравшаяся из внедорожника и угрожающая мне расправой и тем, что с минуты на минуту восстанут его низшие слуги и растерзают всю такую подлую и неблагодарную меня.
Бред…
В третьем эпизоде, всплывшем сразу за вторым, я вспомнила, что совершила акт дичайшего вандализма. Я вышла из машины, отрезала головы всем, кого он убил, и, разведя костер, не жалея бензина из запасной канистры, сожгла. И их, и орущую голову Димки.
Мой бог…
Как он орал…
Спрятав лицо в ладонях, я просидела так, наверное, не меньше часа, а эпизоды все обрастали подробностями. Теми подробностями, которые я буду помнить до конца жизни. Мерзко, как же мерзко…
Кем он был? Одержимым? Или все-таки вампиром? Кем стала я сама? Таким же монстром? Или еще хуже? Я помню, что он орал, будто во мне – его кровь, во мне – их последняя разработка, и теперь я – его персональная рабыня, которую он заставит отрабатывать стоимость бесценной уничтоженной ампулы.
Бесценной…
Какого черта возить в автомобильной аптечке бесценную ампулу?!
Отняв ладони от лица, я снова уставилась на светящиеся линии. Жутко и одновременно завораживающе. Что это? Как узнать? Как жить с этим?
Я не знаю…
Время неумолимо близилось к вечеру, когда я наконец пришла в себя настолько, чтобы снова начать действовать. Первым делом я поела и нашла свой телефон, мимолетно обрадовавшись, что в этой глуши не было сигнала и мне никто не звонил. Ого! Я была без сознания больше суток! Теперь понятно, почему я так хотела пить и есть, даже несмотря на то, что над стоянкой витал стойкий дух начавших разлагаться тел. Полтора дня на жаре – это вам не розы с сиренью в офисе нюхать.
Кстати, меня почти не мутило, что странно.
Доедая вторую буханку слегка зачерствевшего хлеба и запивая ее очередным литром воды, я подошла к телам, но не слишком близко, чтобы не потревожить мух. Да, закапывать будет долго и проблематично. Что ж, значит, сожгу. Я помню, чем меня запугивал Димка, и я не собираюсь оставлять за спиной возможных зомби. Может, я и не права, но в моем положении лучше десять раз перестраховаться. И так дел наворотила…
Дрова я собирала долго. Так долго, что уже начало темнеть, но в конце концов я справилась с этой непростой задачей и возвела самый настоящий погребальный костер, присоединив к четырем обезглавленным телам точно такое же Димкино, выволоченное из машины. Палатки, вещи и сумки ребят и даже свою испорченную одежду, чтобы не оставлять после себя совсем уж ничего, я положила туда же. Думаю, им сейчас абсолютно без разницы, а мне еще дальше жить.