Чтение онлайн

Соня со всей серьезностью заверила его, что газированного яда ей более чем достаточно. Шутки парень не понял. Соня привычно списала это на все еще не взятый ею окончательно языковой барьер, а не на отсутствие чувства юмора у многих американ-

цев, впрочем, как и у некоторых русских. Помахав ему ручкой, она вышла в ночь.

Домой идти не хотелось. Сонечка присела на ящик с газетами и закурила. Затем съела бутерброд, глазея на освещенную улицу и редкие проезжающие мимо машины, не нарушающие скоростной режим. Какие молодцы! А ведь сколько раз она сама гоняла по ночной МКАД, радуясь относительно пустой трассе и вдавливая газ в пол. «Идиотка! Как будто соблюдение правил безопасности – дань постылой системе, а не моя собственная забота о моей же собственной жизни».

Она выпила противной кока-колы и снова закурила.

Мимо медленно проехала полицейская машина. Из ее недр на Соню с интересом взирали двое в форме.

– Патрульные?! Нельзя сидеть на автомате по продаже газет? – Соня встала и прошлась туда-сюда. Из лавки вышел продавец и, улыбаясь, поинтересовался, все ли у нее в порядке. Заулыбавшись в ответ не менее лучезарно, Соня заверила, что все прекрасно. Ей и правда было хорошо. Не холодно и не жарко. Даже кока-кола не могла испортить Сонечкиного возвышенного настроения. Мысли… вернее, ощущения, крутились в ее голове примерно такие: «На другой стороне глобуса я стою в тапках, курю и пью кока-колу. Надо мною – совсем иная карта звездного неба. По этой мостовой бродят люди, говорящие на другом языке. Милый продавец ночного магазина пьет отвратительный кофе, а я… Я – на другой стороне глобуса, стою в тапках, курю и пью кока-колу…»

– У вас все в порядке, мэм? – Пока Соня предавалась экзистенциальному прорыву в себя, полицейские, намотав пару кругов, решились-таки задать вопрос никуда не идущей девушке в пижаме и тапках.

– О, все прекрасно! – Градус Сонечкиного восторга был немыслим.

– Мэм, точно все в порядке? – не отставали назойливые стражи порядка, ни на мгновение, ни на интонацию не ставшие менее вежливыми.

– Да все отлично! – приветливо помахала сигаретой Соня. Полицейский рефлекторно принюхался.

– Табак-с! – ерничая, заверила Соня.

– А где вы живете? – поинтересовались патрульные.

– Вселенная, Солнечная система, планета Земля! – гордо произнесла Соня по-русски. Но тут же, смутившись, по-английски назвала адрес. Такая-то лайн. Вроде как перевела слово «вселенная» с русской эгегей-блядской необъятности на законопослушную американскую законность.

– Давайте, мы вас туда отвезем.

– Да здесь всего два квартала…

– Давайте, все же…

– Ну ладно-ладно. – Сонечке было жаль их расстраивать. Документы не спрашивают. И хотя не раз и не два и посольские, и ооновские инструктора настаивали на том, что документы, удостоверяющие личность, надо таскать при себе постоянно «на всякий случай», у Сони в кармане пижамы лежали только ключи и зажигалка. Кстати, продавец совершил федеральное преступление – он продал ей сигареты, не увидав ее identity. Вдруг она неприлично помолодела за истекшие сутки и ей уже нельзя покупать сигареты?

– Мэм, как вам Бостон? – спросили Соню полицейские.

– Он прекрасен! – ни капельки не покривив душой, честно ответила она.

И тут же обрушилась на них попыткой объяснить, что сейчас – вот именно здесь – на этой планете, есть только она, Соня, ночной магазин с продавцом, и они все вместе в этой машине. И больше никого и ничего. Они кивали, соглашались. Вряд ли они вообще что-то поняли, потому что Соня путала времена и глаголы, а также одушевляла узаконенно неодушевленное английским языком. Через пару минут они прибыли. Полицейские так и не спросили у нее identity; так и не забрали «в отделение» для выяснения личности; так и не потревожили сон хозяев глупыми расспросами и уточнениями.

Они лишь дождались, когда Соня, взбежав на крылечко, открыла дверь своим ключом. И помахали ей на прощание. Она послала им в ответ воздушный поцелуй. Полицейские медленно отчалили в ночь.

Соня улеглась в постель и, прошептав в темноту: «Тиха бруклайновская ночь…», моментально уснула.

«Ночной Бостон неотразим. Когда Земля поворачивается к Солнцу другим боком, многое видится в ином свете. Нет, не в свете звезд и луны. Хотя и это тоже. В свете истинно человеческих ценностей. И пусть где-то в Новогиреево «силы зла властвуют безраздельно». И наверняка в Квинсе не стоит сейчас бродить обвешанной золотом. Но здесь – в Бруклайне – я чувствовала себя абсолютно спокойно в тапках и без identity», – записала она утром в свой блокнот.

– Соня, а давайте выпьем вина, а?

– Валера, ну это уж и вовсе не по-американски – пить с утра в субботу.

– Ну так мы с вами русские или как?! – рассмеялся Валера.

– Знаете, я не против, но мне неловко. Скоро за мной приедет Джош и наверняка повезет в какие-нибудь чрезвычайно презентабельные места, а я – уже под градусом.

– Славный парень этот Джош, да?

– Прекрасный! Ведь именно благодаря ему я живу у вас.

– Да-да, кроме всего прочего, он – координатор программы…

– Community Connections, – улыбаясь, закончила Соня.

– Да-да. Я запнулся, как это правильно перевести по-русски.

– Дословно правильного перевода не существует, Валера, как мне кажется. Вернее, дословный перевод не отразит суть. А смысл тут важнее слов. «Союз похожих» имеется в виду. Добрый союз хороших похожих людей. Два уха, нос… Хотя, конечно, формально это не так. Но я склонна ко всякого рода философским излишествам.

– Я так рад, я наговорился с вами года на два вперед, Сонечка.

– О, на здоровье! Если будет охота еще поговорить, присылайте приглашение!

– И, главное, что в Джоше? Что он занимается этим совсем не ради денег, учитывая, что они у него имеются по факту рождения.

– А уж почему он так возится со мной, я и вовсе понять не могу. Особенно учитывая его сексуальную, как это принято говорить, ориентацию. Правда, его Майкл совсем замучил меня деепричастными оборотами, – рассмеялась Соня. – Если бы не Джош, я бы и сотой части всего здесь не увидала. Ходила бы в MGH – обратно и привет! И что бы я увидела? Безусловное благополучие американской медицины. По сравнению с нашей, разумеется, – печально улыбнулась она. – Я и понятия не имею, как подойду теперь к обшарпанным стенам родного роддома. Как снова буду выбивать из операционной медсестры шовный материал и работать в перчатках, на два размера больше требуемых. Ну, не будем о грустном. Наливайте свое вино, от одного бокала еще никто не окосел. Хотите, Валера, я расскажу вам страшную историю, приключившуюся со мной в Нью-Джерси?

– Очень хочу!

– Знаете, Валера, если бы я решила остаться в Штатах, я бы поселилась только в Бостоне и только в Бруклайне.

Валера был так горд, как будто сам основал этот самый район.

– За Бруклайн! – провозгласила Соня.

– И не путать с Бруклином! – поднял бокал Валера.

Они выпили, и Соня начала рассказывать свой, как она назвала его, триллер.

Что-то было не так. Стандартный гостиничный номер. Маленький коридорчик. Налево – шкаф. Направо – ванная. Прямо – собственно номер для обычных смертных командировочных. Большая, идеально застеленная кровать. Рядом – телефон на тумбочке. Напротив – телевизор. Окно. Балкон. Но что-то не так. Не ночь за окном вызывает холодок в солнечном сплетении. И не индустриальный пейзаж. Что-то не так… Соню сводит легкой судорогой. «Чушь какая-то. Осталось еще только вспомнить «1408», [13] чтобы лихорадочно броситься звонить дежурному администратору. Ну, вот… Вспомнила! А-а-а!!! Где, блин, список телефонных номеров?!»