Чтение онлайн

Умывшись, Гаркавый разложил перед собой свое приобретение. Наград, а это, как показал детальный осмотр, были именно они, оказалось три. Он положил их в ряд, чутьем пытаясь определить место каждой в незнакомой ему иерархии. Первой он положил рубиново-красную звезду на фоне желтых лучей с надписью "Отечественная война", второй - тоже звезду, но без лучей, с фигуркой красноармейца, держащим ружье наперевес, третьей - медаль с рельефным портретным изображением и надписью "Адмирал Нахимов".

"Ну не цеплять же мне их на грудь!" - подумал Гаркавый, одновременно удивляясь самому факту возникновения столь кощунственной мысли - видимо, уже и на уровне подсознания былые фетиши для него девальвировались настолько, что защитный механизм социальных установок перестал срабатывать даже на такие мыслительные па.

"Деньги - товар - деньги", - вспомнилась избитая фраза из учебников. С деньгами было туго, а то, что лежало перед ним, назвать товаром язык все же не поворачивался. Хотя...

После непродолжительного раздумья Гаркавый бодро встал и решительно направился к телефону - безденежье понуждало к действиям. Полистав затрепанную телефонную книжку, он набрал номер и вслушался. Несколько раз прогудев, трубка щелкнула, и на том конце провода Гаркавый без труда узнал голос Тенгиза: оседлого грузина, завсегдатая местного базара.

– Тенгиз, это я, Гаркавый! Слышишь?
– негромко проговорил он.

– Да, дарагой. Гавары, гавары - рады буду!
– приветливо забасила трубка.

– Слушай, у меня тут пара орденов да медаль без дела лежат. Имеешь интерес?

– Интэрэс, интэрэс...
– трубка оживилась.
– Дэти, да? Жэна, да? Как нэ имэю интэрэс?

– Тогда запоминай: один, насколько я понимаю, орден Красной Звезды; второй, наверное, Отечественной войны и медаль "Адмирал Нахимов".

Оживление на том конце усилилось:

– Нахимов? Медал? Пачему медал?

– Ну, раз на колодке и круглая, значит, думаю, это, должно быть, медаль.

– Вай-вай-вай...
– трубка огорченно заохала.
– А какой стэпень у вайна? Пэрвая или втарая?

– Да кто его разберет, - Гаркавый растерянно повертел орден в руках, тут не написано какая... "Отечественная война" и все.

– Лучи какой? Желты или бели?

– Желтые,

– Харашо, дарагой, харашо. Медал - дэсять, остальное - двадцать пьять, все - сорак.

Гаркавый дважды в уме повторил нехитрое математическое действие, но его результат никак не совпадал с названной суммой.

– Хорошо, Тенгиз, я немного подумаю, а потом перезвоню... как-нибудь, чтобы не пороть горячку, дипломатично подвел черту под разговором Гаркавый.

Для получения близкой к реальной названную цену можно было смело умножать на два, но, даже предложенная Тенгизом, она явно обескуражила Гаркавого. Как бы там ни было, а за наградами закреплялся статус товара, что сулило не только возврат пяти долларов, уже казавшихся безнадежно утерянными, но и определенную выгоду.

Второй звонок был знакомой девушке.

Поболтали, посмеялись, но дальше этого дело не клеилось: от осознания своей финансовой несостоятельности Гаркавый комплексовал и поэтому никак не мог решиться пригласить собеседницу к себе домой. Лена, так звали его знакомую, как и все женщины в подобных ситуациях, легко уловила это по ноткам в его голосе.

"Не распинайся, дурачок, - ласково сказала она, - я сегодня занята..."

В общем, вдоволь наговорившись и пообещав, что скоро позвонит, Гаркавый положил трубку. "Когда плохо - плохо все!" - с горечью подумал он.

На следующее утро Гаркавый встал ни свет ни заря. По-быстрому умывшись, он натянул старенькие джинсы и, подмигнув себе в зеркало, вышел на улицу.

Пробуждающийся город встретил его прохладой. Поежившись, Гаркавый втянул голову в плечи и зашагал в сторону вещевого рынка, находящегося в противоположном конце города.

Энергичная ходьба быстро взбодрила тело. Вдобавок деловитая устремленность спешащих на работу людей каким-то непонятным образом оттянула от души острое чувство одиночества, мучившее его в последнее время. Гаркавого это приятно удивило...

Некогда предаваемая анафеме барахолка встретила его шумом и многоцветьем. Голосистые хохлушки у входа наперебой расхваливали свой товар, тудасюда сновали деловитые валютчики, завлекая владельцев иноземных денежных знаков монотонными призывами: доллары, марочки... доллары, марочки...

Немного потолкавшись, Гаркавый остановился у таблички "Куплю старые монеты и награды". Хозяин объявления - молодой парень в ковбойке вопросительно посмотрел на подошедшего. Гаркавый молча протянул награды. Бросив беглый взгляд на товар, скупщик живо поинтересовался:

– Сколько?

– Сто, - Гаркавый был уверен, что запросил реальную цену, и не ошибся.

– Идет, - согласился парень и полез в карман.

Девяносто пять долларов, заработанные ровно за сутки, вернули Гаркавого в его обычное состояние легкой самоуверенности и раскрепощенности. Мир уже не казался мрачной выдумкой Творца.

Не спеша, с обстоятельностью, характерной для людей, чей слух обласкан шелестом купюр, он обошел все ряды.

Поприценивался, но покупать ничего не стал - доходов в ближайшее время не предвиделось.

Придя домой, Гаркавый первым делом заглянул на антресоли. Отец его, в советском прошлом мелкий служащий, имел в свое время обычай приносить домой книги с различными законодательными актами "нерушимого союза". Пролежав некоторое время на письменном столе, они неизменно отправлялись на верхнюю полку шкафа, встроенного в стену прихожей, ждать повышения хозяина по службе, но так и остались пылиться, невостребованными до сей поры - служебная лестница для того оказалась не более чем об одной ступеньке. Насколько Гаркавому не изменяла память, еще будучи совсем мальцом, он разглядывал в одной из них снимки боевых наград.