Шрифт:
Роалд Дал
Солдат
Ночь была такая темная, что ему не составило труда представить себе, каково приходится слепым; царил полный мрак, даже очертания деревьев не просматривались на фоне неба.
Со стороны изгороди из темноты до него донеслось легкое шуршание, где-то в поле захрапела лошадь и негромко ударила копытом, переступив ногами; и еще он услышал, как в небе над его головой пролетела птица.
– Джок,-- громко сказал он,-- пора домой.-- И, повернувшись, начал подниматься по дорожке, собака тянула его за собой, указывая путь в темноте.
Уже, наверно, полночь, подумал он. А это означало, что скоро наступит завтра. Завтра хуже, чем сегодня. Хуже, чем завтрашний день, вообще ничего нет, потому что он превратится в день сегодняшний, а сегодня -- это сейчас.
Сегодня был не очень-то хороший день, да тут еще этот осколок.
Ну ладно, хватит, сказал он самому себе. Стоит ли думать об этом? Стоит ли возвращаться к этому снова и снова? Подумай для разнообразия о чем-нибудь другом. Если выбросить из головы опасную мысль, на ее место может прийти другая. Возвратись лучше мыслями в прошлое. Вспомни о далеком беззаботном времени. Летние дни на берегу моря, мокрый песок, красные ведерки, сети для ловли креветок, скользкие камни, покрытые мс'рскими водорослями, маленькие чистые заводи, морская ветреница, улитки, мидии; или вот еще -- серая полупрозрачная креветка, застывшая в зеленой воде.
Но как же все-таки осколок врезался ему в ступню, а он этого не почувствовал?
Впрочем, это неважно. Помнишь, как ты собирал каури во время прилива и потом нес раковины домой, и притом каждая казалась драгоценным камнем -такими совершенными, словно выточенными они были на ощупь, а маленькие оранжевые гребешки, жемчужные устричные раковины, крошечные осколки изумрудного стекла, живой краб-отшельник, съедобный моллюск, спинной хребет ската; однажды--никогда этого не забыть--попа" лась отполированная морскими волнами, иссохшаяся человеческая челюсть с зубами, казавшимися такими прекрасными среди раковин и гальки. Мама, мама, посмотри, что я нашел! Смотри, мама, смотри!
Однако вернемся к осколку. Она была явно недовольна.
– - Что это значит -- не заметил?-- с презрением спросила она тогда.
– - Просто не заметил, и все.
– - Не хочешь ли ты сказать, что если я воткну тебе в ногу булавку, ты этого не почувствуешь?
– - Этого я не говорил.
И тут она неожиданно воткнула в его лодыжку булавку, с помощью которой вынимала осколок, а он в это время отвернулся и ничего не чувствовал, пока она не закричала в ужасе. Опустив глаза, он увидел, что булавка наполовину вошла в ногу за .таранной костью.
– - Вынь ее,-- сказал он.-- Не началось бы заражения крови.
– - Неужели ты ничего не чувствуешь?
– - Да вынь же ее!
– - Неужели не больно?
– - Больно ужасно. Вынь ее.
– - С тобой что-то происходит.
– - Я же сказал -- больно ужасно. Ты что, не слышишь?
Зачем они делали все это со мной?
Когда я был возле моря, мне дали деревянную лопатку, чтобы я копался в прибрежном песке. Я вырывал ямки размером с чашку, и всякий раз к ним подбиралось море, а потом и оно не смогло добраться до них.
Год назад врач сказал мне:
– - Закройте глаза. А теперь скажите, я двигаю вашим большим пальцем ноги вверх или вниз?
– - Вверх,-- отвечал я.
– - А теперь?
– - Вниз. Нет, вверх. Кажется, вверх. Странно, что нейрохирургу вздумалось вдруг забавляться с пальцами его ног.
– - Все верно, доктор?
– - Вы очень хорошо справились.
Но это было год назад. Год назад он чувствовал себя довольно хорошо. Того, что происходит с ним сейчас, прежде никогда не происходило. Возьмите для примера только одну вещь -- кран в ванной.
Почему это сегодня утром кратэ в ванной оказался с другой стороны? Это что-то новое.
Понимаете, это не то чтобы совсем неважно, но интересно все-таки знать, как же это произошло.
Уж не думаете ли вы, что это она его переставила, взяла гаечный и трубный ключи, пробралась ночью в ванную и переставила?
Вы действительно так думаете? Что ж, если хотите знать, так и было. Она себя так ведет в последнее время, что вполне могла пойти и на такое.
Странная женщина, трудная -- вот что она такое. Причем обратите внимание, раньше она такой не была, но теперь-то какие могут быть сомнения в том, что она странная и трудная -- это бывает с ними. Особенно ночью.
Да. ночь. Хуже ночи ничего нет.
Когда он ночью лежит в постели, разве ен не чувствует того, чего касаются его пальцы? Он опрокинул лампу, она проснулась и неожиданно села в кровати, тогда он попытался нащупать в темноте лампу, лежавшую на полу.
– - Что ты там делаешь?
– - Я уронил лампу. Извини.
– - О Боже!-- сказала она тогда.-- Вчера он уронил стакан с водой. Да что с тобой происходит?
Как-то врач провел перышком по тыльной стороне его руки, но он и этого не почувствовал. Однако он что-то ощутил, когда тот царапнул его руку булавкой.
– - Закройте глаза. Нет, нет, вы не должны подглядывать. Крепко их закройте. А теперь скажите: горячо или холодно?
– - Горячо.
– - А так?
– - Холодно.
– - А так?
– - Холодно. То есть горячо. Ведь горячо, правда?
– - Верно,-- сказал врач.-- Вы очень хорошо справились.
Но это было год назад.
А почему это в последнее время выключатели на стенах, когда он пытался нащупать их в темноте, переместились на несколько дюймов в сторону от хорошо знакомых ему мест?
Да не думай ты об этом, сказал он самому себе. Лучше об этом вообще не думать.
Однако, раз уж мы об этом заговорили, почему это стены гостиной чуть-чуть меняют цвет каждый день?
Зеленые, потом голубовато-зеленые и голубые, а иногда... иногда они медленно плывут и меняют цвет на глазах, словно смотришь на них поверх тлеющих углей жаровни.
Вопросы сыпались равномерно, один за другим, точно листы бумаги из типографского станка.
А чье это лицо промелькнуло в окне за обедом? Чьи это были глаза?