Чтение онлайн

— Никита Никитич, вы обедали?

— А? — Кудасов открыл глаза и повернул голову к Алексею. — Нет, не получилось, закрутился чего-то…

— Ну, тогда мой бублик в самый раз пойдет. Держите.

Семенов, продолжая левой рукой управлять машиной, правой залез в полиэтиленовый пакет, лежавший на полочке под «бардачком», извлек из него румяный бублик, разломил его об колено на две половинки — одну оставил себе, а вторую протянул шефу.

— Спасибо, — улыбнулся Кудасов. — Действительно, в самый раз…

Медленно (чтобы продлить удовольствие) жуя мягкий бублик, Никита Никитич вновь окунулся в недавнее прошлое…

Антибиотика Кудасов разрабатывал уже очень давно, но работа продвигалась крайне медленно, потому что старик был дьявольски хитер, осторожен и обладал умопомрачительными связями в самых разных ветвях власти… Чтобы всерьез «зацепить» Палыча, к нему нужен был подход, как воздух требовался человек из ближайшего окружения Говорова…

В апреле 1993 года забрезжила надежда, что такой человек может реально появиться — на оперуполномоченного 15-го отдела Степана Маркова вышел бывший старший следователь по особо важным делам Сергей Челищев, который, уйдя в 1992 году из прокуратуры при довольно странных обстоятельствах, прибился вскоре к «империи» Антибиотика, сделал там головокружительную «карьеру» и стал известен в бандитских кругах города под кличкой Адвокат… Точнее — Черный Адвокат, потому что был еще и Белый Адвокат — Олег Званцев, давний приближенный Палыча и друг детства Челищева [13] .

Однако прочный контакт с Сергеем Челищевым установить не удалось. В том же апреле сотрудники ОРБ Степан Марков и Григорий Данилевский погибли при задержании мошенницы Марины Ариповой, возглавлявшей «пирамидальную» фирму с нежным названием «Кипарис». Мутная тогда история случилась — при обычном, в общем-то, задержании погибли два офицера ОРБ, сама Арипова и двое каких-то неустановленных бандитов. Из всех участников той драмы в живых остался только руководитель и инициатор задержания Валерий Чернов — заместитель начальника 17-го отдела ОРБ… Кстати, сам Чернов тоже не надолго пережил Маркова, Данилевского и Арипову — меньше, чем через месяц его труп был найден во дворе недостроенного дома в Озерках. Судя по всему, пьяный Чернов вывалился в окно одного из верхних этажей дома… А Челищев после смерти Маркова попытался уйти в бега вместе со своим другом Званцевым и его бывшей женой Екатериной. Да только ничего из этого не получилось — и Званцев, и Челищев были убиты в июне 1993 года на одном хуторке под Лугой — убийства эти, кстати говоря, так и зависли «глухарями»…

Ответы на некоторые, не дававшие Никите Кудасову покоя, вопросы удалось получить только в сентябре девяносто третьего, когда у начальника 15-го отдела состоялся доверительный и весьма долгий разговор с Андреем Обнорским — заведующим криминальным отделом крупной городской газеты, больше известным читателям под псевдонимом Серегин. С Обнорским Кудасов пересекся впервые еще в девяносто втором году — и не просто пересекся, а, фактически, спас парня от верной смерти… Но по ряду причин Серегин на доверительный разговор пошел далеко не сразу [14] . Лишь в сентябре 1993 года Обнорский рассказал в подробностях, как он, сам того не желая, оказался втянутым в одну серьезную историю, касавшуюся, судя по всему, и самого Антибиотика, и некоторых людей из его ближайшего окружения. А еще Обнорский передал Кудасову обширное досье на «империю» Палыча — досье это состояло из двух частей, первая была составлена самим журналистом, а вторая Сергеем Челищевым. Дело в том, что Челищев и Обнорский были когда-то приятелями, они даже вместе выступали за университетскую сборную по дзюдо, правда, жизнь потом надолго развела их и свела вновь лишь перед самой гибелью Черного Адвоката… Серегин передал Кудасову это досье при одном условии — журналист хотел непосредственно участвовать в дальнейшей разработке Антибиотика, к которому имел большой и кровавый личный счет.

Принять-то это условие Кудасов принял (его чрезвычайно интересовало все, что содержалось в досье), но в глубине души несколько тяготился данным обещанием (хоть и было оно весьма расплывчатым и неконкретным) — шеф пятнадцатого отдела считал активное задействование гражданского человека в практической разработке задачей опасной, нецелесообразной и даже вредной для дела… Тем не менее, Кудасов решил — пусть уж Андрей где-то рядом будет, в одиночку-то он таких дров наломать может, что сам под ними навечно успокоится… Кудасов собирался создать для Серегина лишь иллюзию его активного участия в разработке Палыча — в первую очередь для блага самого же журналиста, который, как казалось Никите Никитичу, не совсем понимал, куда, собственно говоря, суется…

В досье Обнорского-Челищева Кудасов нашел очень много интересного, но… К сожалению, почти все, что там было, не имело доказательной силы. На момент ознакомления Кудасова с материалами, собранными Челищевым, очень многие фигуранты были уже мертвы. Мертвы были и двое из трех так называемых «свидетелей» Челищева — в досье находились три магнитофонные кассеты с исповедями депутата Петросовета Глазанова, утонувшего по пьяному делу в феврале 1993 года в пруду около завода «Полюстрово» на Охте, Валерия Чернова — выпавшего опять-таки по пьянке из окна дома в Озерках, и бывшей секретарши прокурора города Юлии Ворониной — последняя числилась не в реестре покойников, а в списках пропавших без вести, но Никита Никитич полагал, что и третий «свидетель» скорее мертва, чем жива.

Так что материалы досье для Кудасова представляли ценность не практическую, а, если так можно выразиться, «общепознавательную»… Обнорский, похоже, не очень это понимал и потому ждал от шефа пятнадцатого отдела каких-то немедленных действий, а Никите Никитичу — опять-таки по целому ряду причин — было довольно сложно растолковать журналисту все оперские и процессуальные нюансы.

Кстати — о нюансах… Отдавая Кудасову досье Челищева и свои материалы, Серегин упомянул и о том, что Черный Адвокат оставил один экземпляр своего «исследования» в 354-ом отделении связи Выборгского района. Этот экземпляр предназначался представителю Генеральной прокуратуры, куда Челищев посылал письмо… Обнорский предложил Кудасову выяснить судьбу этого экземпляра, и Никита Никитич согласился. Вместе с журналистом они подъехали в 354-ое отделение и там узнали, что в начале июня 1993 года некий человек действительно оставлял пакет в абонентском ящике номер 27, но пакет этот забрали буквально через несколько дней после того, как он был положен на хранение.

Кудасов, естественно, поинтересовался у вскрывавшей абонентский ящик заведующей — кто же именно забирал пакет? Заведующая округлила глаза и пожала плечами:

— Так ваш же начальник и забирал… Из ОРБ… Как же его… Ващанин, по-моему…

— Ващанов? — быстро переспросил Обнорский (он, в отличие от Никиты Никитича, почтовой служащей не представлялся, но она, видимо, решила, что он тоже из РУОПа).

— Да, точно, — обрадовано кивнула заведующая, — Ващанов… А в чем, собственно говоря, дело?

— Ни в чем, — обаятельно улыбнулся ей Кудасов. — Недоразумение вышло, маленькая накладка… У нас это тоже иногда случается — вы уж извините, что мы вас побеспокоили…

— Ну, что? — возбужденно накинулся Обнорский на Никиту Никитича, когда они вышли на улицу. — Я же говорил! Этот ваш Ващанов — очень темная фигура, я это еще по той истории с «Эгиной» понял! [15] . От него ниточки шли. И к нему тоже…

— Какие ниточки? — хмуро спросил Кудасов. — У тебя же ничего конкретного нет, одни предположения… Ты все время стараешься заменить информацию интуицией.

— Интуицией?! — чуть не задохнулся от возмущения Андрей. — А кто меня на Барона вывел? А почему Колбасов на Женькин труп тогда так быстро прискакал? И почему эти двое — Колбасов с Ващановым — тогда в Сосново оказались, когда Шварца с Ириной Васильевной убили? Не многовато ли совпадений? А теперь еще выясняется, что Серегино досье — тоже Ващанов забрал… И ни слуху, ни духу о нем… Это что тебе, не факты?

— Факты, факты, — успокаивающе выставил вперед правую ладонь Никита Никитич. — Только это такие факты, которые никуда не пришьешь. И трактовать их можно по-разному… И в плюс, и в минус…