Чтение онлайн

— Елисей Терентьев?! — ахнул Андрюшка. — Так его ж дед Семен приютил, лесник… С внучкой своей, Марьяной. Ну, которую вы, Иван Палыч лечили, помните?

— Да помню… Ну? И что Елисей?

— Как царя скинули — большой человек стал! — важно пояснил подросток. — Председателем избрали.

— Чего председателем? — доктор глотнул чайку из большой жестяной кружки. — Колхоза иди кооператива?

— Этого, как его… Совета! — Андрюшка наморщил лоб. — Уездного Совета рабочих солдатских депутатов! От партии анархистов-синдикалистов, вот!

— Ой, Андрей! — ахнул Иван Палыч. — Я смотрю, ты тут в политике самый подкованный!

— Это уж — да! — хором подтвердили девчонки. — Он даже на митинги ездил!

— И еще поеду! — захорохорился парень. — Знаете, как интересно? А в том Совете еще и Анна Львовна! В комитет по правам женщин, вот так! От правых эсеров! Там, в совете-то, еще и левые эсеры есть, анархисты и даже большевики!

Доктор потупил глаза:

— Так что же, Анна… Анна Львовна, в город уже переехала?

— Да пока только с неделю, как там…

С неделю. Ладно, найдем… Член Совета депутатов, не хухры-мухры! Вот ведь, с политикой этой, не знаешь, где найдешь, где потеряешь. При царе едва на каторгу не угодила, а нынче — уважаемый человек, депутат!

— А еще есть Комитет временного правительства, — между тем, продолжал просвещать Андрюшка. — Там кадеты, октябристы, меньшевики, немного правых эсеры. Фармазоны все! Ну, эти… масоны, во.

— Наши, земские, все под Комитетом, — напомнила Аглая. — Чарушин да Ольга Яковлевна — большие люди теперь. При власти! И все бы хорошо, только денег нету. Что могут — дают, но… Сказано — самим крутиться!

— Еще жандармов всех разогнали, — Андрюшка пригладил волосы. — Вместо них какая-то народная милиция будет. А до нее — общественная полиция. Что такое — никто не знает. Однако, студенты с белыми повязками в городе ходят. Замечания пьяницам делают. Верно, они это и есть!

— Да-а… — вздохнула Аглая. — Как-то там Алексей Николаич? Даже подумать страшно… Жив ли хоть?

— Алексей Николаевич — человек умный, прорвется! — Иван Палыч покачал головой. — Еще и нас навестит, попомните мои слова… Так что за него не беспокойтесь! А лучше скажите-ка, как тут, в Зарном?

— Самый зажиточный — дядька его! — юная красотка Глафира кивнула на Андрюшку. — Трактир у него, лавка, лабазы…

— У кого продукты — тот нынче и царь! — поддержала подружку Аглая. — Мужики на войне… на землице работать почти что и некому! Потому кулаки и плОтят… Так что ныне и в батраках все ж лучше, чем в городе-то голодовать!

— А что? И так! — покивал Андрей. — Мужик счас при деньгах! На хлебушек цены растут! Компенсации за реквизированных лошадей выплачивают! Солдаткам всем — песни! Говорят, правда, скоро трактиры все закроют… Ну, да как-нибудь.

Смеркалось. За окном, во дворе, мелькнула вдруг чья-то быстрая тень. Показалось? Очень может быть.

Попив чаю, девушки и Андрюшка засобирались по домам. До темноты успеть надо было!

— А то керосин нынче дорог, — одеваясь, усмехнулся Андрей. — Так что — без фонарей. А в городе — электричество экономят! Так в газетах и пишут — воспрещается электрическое освещение реклам, вывесок и всего такого… а также наружное освещение театров, кинематографов, магазинов, ресторанов… Так что в городах — тьма египетская! Что вы смеетесь-то? Так ведь и пишут! Еще и в квартирах на свет — норма. Кто нарушает — тому триста рублев штрафа! Или три месяца тюрьмы. Вот так-то!

— Да, да, так и пишут… — уходя, подтвердила Аглая. — Иван Палыч, тут у меня в столе, газеты… Можете почитать!

— Обязательно!

Проводив всех, доктор посмотрел в окно. Все же, был кто-то во дворе или и впрямь — показалось? Верно, показалось — что там и брать-то? Разве что «Дукс»… «Дукс»! По нынешним-то смутным временам… А без транспорта-то на селе плохо! А вдруг? На всякий случай пойти, шугануть… Вдруг да мальчишки шакалят?

Снег во дворе Андрюшка почистил, так что никаких следов было не видно. Да и темнело уже.

Взяв керосиновый фонарь, доктор направился к сараю. Да вроде бы и здесь все хорошо. Дверь вот только неплотно прикрыта. Так это он мог и сам оставить. Вполне!

Подойдя к сараю, Иван Палыч все же заглянул внутрь. Поднял фонарь повыше. Ну, вот он — «Дукс»! На месте.

И тот час же что-то холодное уперлось врачу в правый висок!

Что это — ствол револьвера? Похоже, так оно и есть…

— Что вам нужно? — не теряя самообладания, поинтересовался доктор.

— Тихо, Иван Палыч… — голос злодея показался знакомым. — Из больницы все твои ушли?

— Ушли. Но…

— Постав фонарь и повернись… Ага… Ну, здравствуй, дорогой мой доктор!

— Господи… Гробовский! Алексей Николаич! Вот так номер… да-а…

— Алексей Николаич, чёрт тебя дери! Это ты? Ну и шуточки у тебя!

— Ну не мог не разыграть! — Улыбнулся тот, убирая оружие. — Тем более незаряженный револьвер — патронов нет. Рад встрече!

Обнялись.

— Что ты тут делаешь? — спросил Иван Павлович, разглядывая Гробовского. Выглядел тот несколько иначе с последней их встречи — пропал задорный блеск в глазах, на щеках худоба проступила, лицо осунулось.

И только увидев, что на шинели нет погон, Иван Павлович догадался.

— Из-за того, что полицию отменили приехал?

Гробовский грустно улыбнулся.

— Отменили, Ваня, отменили, — сказал он, качнув головой. — Третьего марта Временное правительство сказало: полиции конец, теперь народная милиция, с выборами. А где она? Да ты и сам, наверное, все знаешь? — Он махнул рукой. — В Петрограде двадцать седьмого четыре тысячи уголовников выпустили — амнистия! Представляешь? Эти гады по улицам шарят, грабят. В городах студенты дружины сколачивают, с белыми повязками пьяниц гоняют. Смех! А я, пристав бывший, теперь как тать в нощи. Где мне быть? Ни там, ни сям. Вот в Зарное подался, тут народ знакомый, Аглая. Да и ты вернулся. Уже веселей!