Слова Будды
Шрифт:
– Господин, а что вы называете крайним наказанием?
– Что бы ни желал, что бы ни говорил этот бхикку Чанна, о Ананда, другим бхикку не следует разговаривать, не следует порицать его, не следует давать ему наставления.
Затем Возвышенный обратился к бхикку:
– Может быть, о бхикку, в уме кого-то из вас существует какое-то сомнение или затруднение относительно будды, или относительно дхаммы, или относительно сангхи, или относительно Благородного Восьмеричного Пути, или относительно того, как прийти к этому пути. Если это так, бхикку, пожалуйста, спрашивайте меня сейчас, чтобы впоследствии не испытывать раскаяния при мысли: наш наставник был здесь, с нами, мы видели его, – и все же не имели смелости спросить Возвышенного, хотя и находились в его присутствии.
При этих словах все бхикку хранили молчание.
Тогда Возвышенный обратился к бхикку с этими же словами во второй и еще в третий раз. И в третий раз бхикку оставались безмолвными. Тогда сказал Возвышенный:
– Может быть, бхикку, вы не задаете вопросов из уважения к наставнику? Говорите тогда со мной, бхикку, как друг со своим другом.
И на это те бхикку продолжали молчать.
Тогда, обращаясь к Возвышенному, досточтимый Ананда воскликнул: «Как странно, господин! Это чудесно, господин! Я так уверен, господин, в сообществе бхикку. Нет ни одного бхикку, который испытывал бы малейшее сомнение или затруднение относительно будды, дхаммы, сангхи, Благородного Восьмеричного Пути или подхода к нему!»
«Ты говоришь, будучи уверенным, Ананда; но у татхагаты есть знание факта: ни у одного бхикку нет ни малейшего сомнения или затруднения относительно этого. Из этих моих пятисот бхикку, Ананда, даже самый отсталый вступил в поток, избавлен от падений и наверняка достигнет высочайшей мудрости» [62] .
Затем Возвышенный обратился к бхикку:
«Подойдите, бхикку, напоминаю вам: все, что рождено, подвергнется распаду. Пребывайте же во внимательности!»
Таковы были последние слова Возвышенного.
62
Комментатор полагает, что эти слова были сказаны в ободрение Ананде, который один оставался несовершенным.
(«Дигха-никая» II, 154)