Чтение онлайн

— Насколько я знаю, его арест санкционирован. Говорят, что учитель должен предстать перед чрезвычайным судом, поскольку удалось напасть на след весьма любопытных фактов.

— Какое-нибудь сексуальное преступление?

— Нет, По-видимому, нечто гораздо более интересное. Но мне не совсем ясно, куда его отправят. Полицейский комиссар Помпье распутывает это дело; в нем также якобы заинтересован и государственный прокурор Кобольд.

— Вот как! — заметил Толстяк Генри.

Черный кофе без цикория был подан в стеклянном кофейнике. А когда кофе оказал свое благотворное отрезвляющее действие, все поспешили приняться за коньяк. Ульмус делил сигары.

— «Бальмораль», — с удовольствием отметил сыщик. — Таких сигар в свободной продаже не найдешь!

— Правильно, — сказал торговец коврами. — У меня дома есть еще полкоробки сигар, которые я приготовил для тебя. Можешь прийти и забрать их, когда выберешь время, Йонас!

Сержант поблагодарил. Ульмус пристально посмотрел на него, затем выпил коньяк и встал, отдав приказание официанту:

— Еще коньяку сюда!

Легким и упругим шагом шел торговец коврами через ресторан и приветливо кланялся своим многочисленным знакомым; похоже было, будто ни еда, ни спиртные напитки на него не подействовали. Дойдя до самого отдаленного уголка зала, он скрылся за маленькой дверью.

Минуту спустя поднялся со своего стула и сержант Йонас и направился к той же самой двери. Он взял с собой коричневый кожаный портфель, толстый и тяжелый; быть может, он остерегался оставлять его в близком соседстве с Толстяком Генри.

За столом все еще сидели граф и Генри.

— И чего они торопятся, — жаловался граф. — Только и думают о земных делах. Они рабы своих жалких страстей!

— Ей-богу, мне тоже надо выйти, — сказал Генри.

— Ну нет, Генри, черт тебя возьми. Подожди немного, неужели не можешь потерпеть! Ты не должен оставлять меня! Срываетесь с места все разом! Я плохо переношу одиночество.

Комната, где уединились торговец коврами и сержант полиции, была не туалетом — друзья встретились в маленьком личном кабинете владельца ресторана. Элегантный хозяин, встав со стула и уступая им место, тактично удалился.

Ульмус посмотрел на сержанта полиции и произнес:

— Ну?

Полицейский открыл свой толстый кожаный портфель, вытащил оттуда папку с отпечатанной на машинке рукописью размером около двухсот страниц.

— Какое-нибудь дело?

— Да. Дело относительно…

— Все ясно! Дай я сам посмотрю!

Полицейский протянул ему рукопись. Ульмус взглянул на обложку, там стояло:

Ульмус перелистал рукопись.

— И ты прятал ее чуть ли не год?

— Целых полтора.

— А у вас там, в «Ярде», небось обыскались?

— Конечно.

— И что же, очень они огорчены, что рукопись исчезла?

— Огорчены, как не огорчаться!

Ульмус вынул бумажник, похожий на гармонику, выбрал из пачки кредиток одну в пятьсот крон и молча протянул ее своему другу. Аккуратно сложив бумажку и сунув ее в портмоне, полицейский спросил Ульмуса:

— А как ковер?

— Будем считать, что он оплачен.

— Что ты думаешь делать с рукописью? Это не такая вещь, с которой можно носиться по городу. Да и дома держать ее, черт возьми, не годится. В наше время люди здорово научились притворяться; по их виду нипочем не угадать, что завтра они к тебе с обыском нагрянут. Я думаю, тебе это ясно?

— Не нужно так нервничать, Сонни!

Ульмус расстался с ним и пошел в туалетную комнату; здесь он встретился с Толстяком Генри.

— Ты чего тут разнюхиваешь?

— Вовсе не разнюхиваю. Просто пришел сюда по надобности, как и все прочие люди, хотя вы с графом хотите быть выше этого. Впрочем, я уже готов, так что располагайся как дома!

Приведя свою одежду в порядок, Генри ушел; тогда Ульмус заперся в одной из кабинок. Он вырывал листки из рукописи, свертывал их в трубку и складывал в унитаз, а когда бумаги накапливалось там достаточно, Ульмус подносил к ней горящую спичку. Огонь и вода уничтожили до тла прекрасную рукопись, над составлением которой с таким усердием трудилось много сыщиков.

Ульмус терпеливо подождал, пока вода с громким шумом снова наполнила бак, затем еще раз потянул за цепочку, и последние обугленные остатки неприятного дела против Эгона Карла-Вилли-Чарльза Ульмуса, пенясь, исчезли в пучине. Тогда он закурил свежую сигару.

Таким же легким и бодрым шагом Ульмус вернулся к своей компании.

— Черт возьми! Сидите здесь с пустыми стаканами? Выходит, и отойти от вас уже нельзя! Боже ты мой, время проходит, а вы ничего не пьете! Официант!

— Слушаю, господин!

— Виски! Только шотландского!

— Слушаю, господин!

Теперь настало время перейти к коктейлям. Сержант уголовной полиции тоже присоединился к друзьям. Он имел длительный разговор с владельцем ресторана, в результате которого был успешно завершен целый ряд мелких сделок. Он поставил рядом со стулом свой огромный портфель, по-прежнему толстый и тяжелый, с таким стуком, будто в нем лежали, по крайней мере, булыжники.

Коктейли смешивали, уже не придерживаясь мерки. Время шло, и люди не теряли его даром, заполняя самой разнообразной деятельностью.

Пока оптовый торговец Ульмус пил шотландское виски, он наживал деньги. Непрерывно поступали платежи за ковры, которые были проданы в его магазинах. В его гаражах преспокойно стояли старые автомобили и поднимались в цене. В разных местах страны на него работали расторопные люди и продавали его товары, даже не подозревая о существовании своего работодателя. Благодаря его посредничеству в самых отдаленных барачных поселках при шахтах, где добывался бурый уголь, люди могли покупать американские сигареты. Хозяйки вилл на тихих, содержавшихся в образцовом порядке улицах были обязаны исключительно Ульмусу тем, что, когда они устраивали приемы, у них не было недостатка в кофейных зернах; краденые талоны на масло и сахар именно благодаря ему находили путь к домам буржуазии.