Чтение онлайн

Мороз шутить не собирался. Спасибо хоть ветра не было. И еще спасибо, что мы с Таней вчера, смотавшись с одной из машин на берег, купили по паре торбазов - оленьих сапожек. Хоть ноги не мерзли.

"Таня, - решила я продолжить давешний разговор, привычно включив диктофон под моим шарфом.
– А как ты мыслишь будущее нашей страны, если Януш прав в своих прогнозах, и Союз перестанет существовать, как соцстрана? Что, по-твоему взамен?" "Как что? Демократия, расцвет частного предпринимательства, изобилие товаров и услуг, свобода слова и печати, право на поездки за рубеж и выезд куда угодно. Ты против?" "А негативные явления? Или все хорошо, как у прекрасной маркизы, не считая того, что усадьба сгорела дотла?" "Какие еще явления?" "Ну, скажем, свобода эксплуатации человека человеком, безработица, криминал, мафия, наркомания, национализм в Прибалтике и кровавые этнические разборки на юге. Вот уж где от ваших экспериментов будут кладбища, на миллионы могил." "Миллионы загубленных жизней это по ведомству других экспериментаторов. Николай Кровавый положил несколько сотен человек, а Владимир Ульянов-Ленин и его банда - десятки миллионов." "При Николае была свобода слова?" "А то не было? При ком же тогда долбанный Ильич издавал свою "Правду"? При товарище Андропове?" "А Андропов-то тебе чем не угодил? По-моему, стало лучше, чем было до него." "И очень жаль. При лядском бровеносце все шло к революции. А этот создал иллюзию порядка и перспективы." "И чем плохо?" "А тем плохо, что это не более, чем иллюзия. Ты же умнющая девка, белочка ты моя. Неужели до тебя не доходит, что империя прогнила насквозь, что она уже осыпается по всем углам, как трухлявое прогнившее здание. Малейший толчок - и все рухнет." "Вот Юрий Владимирович и не позволит..." "Со своей охотой за прогульщиками по баням? Не смеши меня. На поверку такой же идиот оказался, как и все партийные бонзы. У них же мозговая ткань с младых ногтей переродилась в языковую." "Андропов из другого теста." "Ты имеешь в виду КГБ? Брось. Чистые руки, горячее сердце - все это для меня давно в прошлом." "Я имею в виду другое. Эти люди, разведчики, прежде всего политические аналитики. Если страна так плоха, как тебе кажется, только они и способны выправить положение." "Поздно. Это будут делать без них." "А их надо подвесить вверх ногами?" "Зачем? Я бы их даже не увольняла. Где взять других профессионалов? Знаешь, меня как-то в 1967 году допрашивал один симпатичный гебешник. И пожалел, не подставил. Звать его... дай Бог памяти... Андрей Сергеевич. Не знаешь такого?" "И что?" "А то, что если таких парней как он кто-то будет вешать вверх ногами, то я тут же перейду на сторону КГБ!"

Я просто ликовала, что она произнесла такое! Вот это Танечка... Сионюша моя!

"Так ты согласна, что именно таким симпатягам и можно поручить вытянуть воз из дерьма?" "Ага, с дерьмом ты уже согласна. Живо же я тебя перевоспитала... Только, что бы я ни думала, подруга, но воз будут вытягивать другие. Вернее, как ни странно, те же партийцы, но перекрашенные в демократов. Почему? Да потому, что у всех прочих за годы ленинско-сталинской тирании политические инстинкты напрочь атрофированы." "А диссиденты? Соженицын вернется, Зиновьев... Вот уж у кого политические инстинкты гипертрофированы. Или ты их не читала?" "Ты бы еще Войновича упомянула с его коктейлем из говна. Нет, эти способны только разваливать. Созидать будут более деловые ребята." "Так кто же?" "Кто-то из политбюро." "Тогда почему не нынешний генсек?" "Потому, что он не то смертельно больной, как трещат "голоса", не то рохля. Замах на сто рублей - удар на копейку. И не удивительно - вокруг одни старые пердуны. Впрочем, и слава Богу. Хуже, если бы среди них была хоть одна личность типа Сталина." "Сталин войну выиграл." "Дура ты, а не белка! Он ее едва не проиграл, твой дристалин, а выиграли маршалы. И народ, беззаветный русский мужик, доставшийся монстру в наследство от царей."

"Как приятно поговорить с человеком, который все знает. Я бы за тебя, Танечка голосовала, если бы объявили выборы." "И голосуй. В Израиле." "Поворотик! А почему не в свободной демократической России или как вы там назовете нашу родину после прихода к власти?" "Да потому, что я этой страной в любом ее облике сыта по уши! Да потому, что я все это ела всю жизнь, с детства и хочу хоть пару лет пожить не здесь! Да потому, что тут никогда и ни при какой власти не будет хорошо. Будет иначе, но не менее паскудно. Я даже не исключаю, что стократ паскуднее. Это такой рок над этой страной. И, главное, потому, что я уже много лет, с тех пор, как полюбила Феликса, в душе не русская, а еврейка. И хочу, чтобы мои дети и внуки были евреями и израильтянами. Чего, кстати, и вам с Зямкой, Ромкой и Семкой от всей души желаю. А пока что, по-моему, мы за спорами дошагали до самого берега. Ничего себе! Смотри, это же пляж. Неужели в Магадане летом купаются, как в Одессе?" "А что? Вода морская. Точно. Грибки, раздевалки, краны для мытья ног. Нормальный городской пляж. А вот и лестница в город. Слушай, неужели мы все это прошли? "Святска" почти не видно. И все ночь, ночь. Хотя уже девятый час."

5.

В импозантном здании обкома партии была тревожная суета. Бежали куда-то люди, похожие друг на друга и на таких же людей в подобных зданиях по всей стране. Только там никто никуда никогда на моей памяти не бегал. "Белка, горячо зашептала Таня.
– А ведь мы с тобой докаркались. Свершилось. Пора нам поднимать якоря и прямо с бочками выходить на "Святске" в море под "веселым Роджером". Меня выберете капитаном. По такому случаю я даже согласна ходить с черной повязкой на глазу. Ты - квартирмейстер, Янек - бомбардир, Макар Палыч - мой зам по навигации. Без него я могу увести "Святск" к чертям свинячим." "А первого помощника куда?" "Первого?
– задумалась она.
– За борт выкинуть жалко, а на моем пиратском бриге ему делать нечего. А, придумала! Бывшего первого помощника назначаю юнгой - вторым помощником кока."

Пока мы с ней дурачились, к нам спешил милиционер-вахтер с опрокинутым лицом. Уже тот факт, что его не было у входа, и мы запросто могли проникнуть и возникнуть где не следует, было для подобных заведений невероятным.

"Мы с теплохода "Святск" - затараторила Таня, включив свою неотразимую улыбку и голубые искры из глаз. Нам надо срочно встретиться с Первым. Дело государственной важности."

"Сегодня это невоможно, - протухшим голосом произнес страж.
– Товарищ такой-то не принимает. Сами должны понимать... такие события..." "Что я тебе сказала?
– восторженно ткнула меня пальцем в бок счастливая "сионюга". Тикать надо. А то сейчас придут наши и нас же под шумок придушат. Поди докажи, что мы тут оказались впервые..." "Да что случилось-то? представляю, что у меня светилось в глубине черепа от всех этих мистификаций. Даже вахтер попятился.
– Мы с судна, с рейда. Пришли по льду пешком." "А, так вы радио не слушали?" "Нет, конечно. Так что же стряслось?"

"Сегодня, - загробным голосом произнес он, - умер Генеральный секретарь...
– он не поленился назвать все титулы и прочая, и прочая... товарищ Андропов Юрий Владимирович!" "Наконец-то!
– горячо шепнула мне в ухо Таня.
– Слава тебе, Господи. Смерть взяла к себе злодея. Его там как раз в спецпсихушку волокут..."

Тяжелое предчувствие толкнуло меня в сердце.

"И кто теперь во главе нашей страны?"

"Товарищ Константин Устинович Черненко."

Все, решила я. Пленки - стереть! Андрея Сергеевича и всю его контору нах!.. Таньку - в лучшие подруги. Белку, Зямку, Ромку и Семку - в Израиль. Если возглавить страну может только это старое говно, то Таня права - у нас ни настоящего, ни будущего нет. Черненко непременно подохнет, незаметно для себя перешла я на язык "сионюги", через каких-то пять-шесть месяцев. Он уже год еле шевелится и не может связно произнести двух слов. Но в очереди на должность вершителя наших судеб по дороге к кладбищу на Красной площади стоит весь этот гнусный дом престарелых...

"Товарищ, - между тем неприлично громко звенел в холле Танин голос. Вы должны понимать, что в эти скорбные дни мы все как один, рыбаки, моряки и партийные работники, должны еще тесней сплотиться вокруг родной партии и советского правительства и досрочно разгрузить бочки с нашего теплохода для трудового подвига магаданских рыбаков по прянному засолу лучшей в мире тихоокеанской сельди. Пусть не думают наши враги, что невосполнимая утрата, смерть Юрия Владимироваича Андропова, - прорыдала она, - остановят нас на пути к построению светлого будущего всего человечества. С соленой рыбой для трудящихся всех стран!.." "Ур-ря!" - едва не сказала я.

А к нам уже спешила партийная дама в строгом черном костюме с юбкой до чуть ниже колен. Она явно слышала выступление "сионюги".

"Откуда вы, товарищи?
– скорбно вопросила она.
– Прошу ко мне."

6.

Таня стояла в проезде между воротами четвертого твиндека и пятым, с которого уже была вывалена на лед аппарель-рампа. Люк был закрыт. Грузчики весело загружали бочками первую автомашину. По сравнению с открытыми трюмами, тут было тепло. Люди даже сняли сковывющие движения тулупы и работали в телогрейках, а то и в одних свитерах. Груженная машина двинулась к аппарели, следуя командам настырной ленинградки. У самой аппарели она вскочила на ступеньку. "Куда?
– перепугался и без того бледный водитель. Прочь! Тебя тут нехватало!" "Не сцы, - оскалилась на него Таня.
– Я это все породила, мне и рисковать вместе с тобой. Стой, я еще к тебе в кабину пересяду, чтобы уравнять шансы. Вперед! За родину, за Черненко!" "Помирать за это говно?
– откликнулся явно повеселевший шофер.
– Тебя как звать-то, красавица? Ага, вот это разговор. "За родину!" временно похерим... За Татьяну!" И он дал такой газ, что машина вылетела из судна по аппарели, едва не сбив комиссию, возглавляемую партийной дамой, тормознула высадить Таню и на бешенной скорости понеслась по льду к берегу. Скользя по оледенелой стальной аппарели, я тоже вышла на лед, а по ней с разгона, чтобы не забуксовать, влетела в пятый твиндек вторая машина, лихо развернулась, попятилась в проезд и стала под погрузку.

***

Через три дня "И с победой возвращались наши ястребы домой", как пропела Таня. В качестве встречного плана Макар Павлович еще зашел в торговый порт, принял на борт три сотни порожних контейнеров, но это было уже за пределами нашей творческой биографии. Пока Таня с Янушем ходили из порта в кино в городе, я прослушала пленки, стерла весь компромат, оставив теплые слова Тани о моем кураторе. Вольно было ему отправлять меня в рейс с такой убедительной открытой "сионюгой"! Теперь он получил ее близнеца, но гораздо более опасного, тайного, умелого.