Чтение онлайн

—Непременно, — прошептала Стелла, когда Карла выплыла из кухни. — Я так и сделаю.

Она вышла из-за стола, но не поставила чашку в раковину, как собиралась, а, поддавшись порыву, швырнула ее туда. Чашка разбилась вдребезги. Стелла хотела разбить все, как разбили ее сердце. Она хотела разрушить весь мир, как разрушили ее жизнь.

Стелла вцепилась руками в край раковины. Она стояла и молилась, чтобы мать поскорее собрала вещи и уехала. Почему она вообще решила, что хочет, чтобы мать осталась? Они никогда не могли найти общий язык. Вечно ссорились, воевали друг с другом. У них не было ничего общего. Ничто их не связывало.

Однако, видит бог, ей так нужно было выплакаться на родном плече! Хотя бы сегодня ночью. Завтра будет завтра. Но сегодня ей безумно хотелось, чтобы ее обняли, погладили, утешили.

Дрожащими руками она вытащила из раковины осколки, всплакнула над ними и выбросила в мусорное ведро. Потом Стелла подошла к телефону и вызвала матери такси.

Они больше не разговаривали, не сказали друг другу ни одного слова. Это и к лучшему, решила Стелла, закрывая дверь и прислушиваясь к звуку отъезжающей машины.

Оставшись одна, она заглянула к сыновьям, поправила им одеяла, нежно поцеловала в макушки.

Они все, что у нее осталось, а она — все, что осталось у них.

Стелла поклялась, что будет им хорошей матерью. Терпеливой матерью. Она никогда-никогда их не подведет. Она никогда не бросит их, всегда окажется рядом, если они будут в этом нуждаться.

—Вы для меня на первом месте, — прошептала она. — И так будет всегда.

Она вошла в спальню, разделась, достала из шкафа старый махровый халат Кевина, завернулась в него и вдохнула родной, надрывающий сердце запах. Она легла, закрыла глаза и помолилась о завтрашнем утре. О том, что приготовит ей и мальчикам новый день.

2004 год, январь

Харпер-хаус

Стелла надеялась, что не струсит перед знаменитой хозяйкой не менее знаменитого дома. Дом славился элегантностью, историей и садами, соперничающими с райскими, в чем Стелла только что убедилась. Про хозяйку говорили, что она интересная, любит уединение и, мягко говоря, человек трудный. Последнее, как знала Стелла, могло характеризовать кого угодно — от женщины с сильным характером до первостатейной стервы.

Подавляя желание вскочить и заметаться по парадной гостиной Харпер-хаус, Стелла напомнила себе, что сможет работать и с той, и с другой. Она справлялась и не с такими трудностями.

Ей необходима эта работа, и не только из-за жалованья, очень щедрого, но и из-за поразительных перспектив. Стелла чувствовала, что способна на большее, гораздо большее, чем то, чем изо дня в день занималась дома. Давно пора разорвать порочный круг, рискнуть и попробовать что-то новое, интересное. Сколько можно вертеться как белка в колесе за зарплату, которую все равно пожирают бесконечные счета? Она мечтала — и пусть это похоже на мантры из серии «Помоги себе сам!» — о творческой и интересной работе. О яркой, насыщенной жизни.

Стелла знала, что у Розалинд Харпер все это есть. Прекрасный дом предков, процветающий бизнес. Интересно, что чувствуешь, когда каждое утро, просыпаясь, точно знаешь, что ты на своем месте, знаешь, что, как и зачем тебе делать.

Если бы она могла заработать и передать своим детям только что-то одно, она выбрала бы это ощущение уверенности. После смерти Кевина Стелла боялась, что потеряла способность ясно воспринимать жизнь. Она умела работать и работала. С этим у нее проблем не возникало. Поставьте перед ней задачу и не мешайте решать ее, она справится.

Однако уверенность в том, кто она и зачем пришла в этот мир, поколебавшаяся в тот страшный сентябрьский день две тысячи первого года, так полностью и не восстановилась.

Переезд в Теннесси мог бы стать для нее началом новой жизни. Финальное — и первое лицом к лицу с Розалинд Харпер — собеседование очень важно. А если не получится с этой работой... Ну, найдется другая. Никто не посмеет обвинить ее в том, что она не хочет работать или не умеет зарабатывать на жизнь для себя и своих детей.

Но, боже милостивый, как же хочется получить эту работу! И она получит ее, обязательно получит.

Старательно заглушая жужжащий в голове шепоток сомнения, Стелла расправила плечи. Она тщательно подготовилась к встрече, постаралась создать деловой, но не слишком агрессивный образ. Темно-синий костюм, белая блузка, хорошие туфли, хорошая сумочка. Простые украшения. Ничего пестрого, ничего аляповатого. Натуральный макияж, только чтобы подчеркнуть синеву глаз. Волосы скручены в узел на затылке и закреплены заколкой. Если повезет, кудрявая грива не вырвется на свободу, пока не закончится собеседование.

Розалинд задерживалась, и Стелла начала подозревать, что намеренно. Ее усадили в роскошной гостиной любоваться чудесными картинами, антиквариатом и потрясающим видом из окон. И томиться неизвестностью.

Может, этой южной изысканностью и неспешностью ей хотят напомнить, что гостей с севера тут не очень жалуют?

«Да, здесь жизнь течет медленнее», — мысленно согласилась Стелла. И она видит, что здесь, можно сказать, совсем другой мир. Роскошный мир.

Камин... Похоже, «Адам» [1] . Лампа от Тиффани, определенно подлинная. Интересно, шторы здесь называют портьерами? Или так их называли во врсмена Скарлет О'Хары? А кружевные гардины на окнах — семейные реликвии?

Господи, она, случалось, чувствовала себя не в своей тарелке, но не настолько же! Сейчас она самой себе казалась рыбой, выброшенной из воды. Как вообще вдову — представительницу среднего класса из Мичигана — занесло в это южное великолепие?

Услышав шаги в коридоре, Стелла подобралась и придала лицу безразличное выражение.

—Я принес вам кофе.

Это была не Розалинд, а жизнерадостный парень лет тридцати, чуть раньше открывший ей дверь и проводивший в эту гостиную. Дэвид, как он представился. Среднего роста, очень изящный. С волнистыми блестящими каштановыми волосами, обрамляющими лицо голливудской звезды. В черном, но совершенно не похожий на дворецкого. Слишком стильный, даже артистичный.