Чтение онлайн

«Но твой муж жив, — подумала она. — Твоя жизнь не кончена. Твой мир точно такой, каким был пять минут назад. Поэтому ты не знаешь. Не можешь знать».

Стелла задрожала и отпрянула.

—Нет! Пожалуйста, не сейчас. Я сейчас не могу. Я должна отвести мальчиков домой.

—Я пойду с тобой. — Дайан со слезами на глазах протянула руку, коснулась волос Стеллы. — Хочешь, я пойду с тобой, останусь у тебя?

—Нет. Не сейчас. Мне нужны... мальчики.

—Я их приведу. Зайди в дом, Стелла.

Она отрицательно покачала головой.

—Хорошо. Они в гостиной. Я приведу их. Стелла, если я что-то, что угодно, могу для тебя сделать, ты только скажи, позвони. Мне жаль!.. Мне так жаль...

Стелла стояла в темноте, смотрела на освещенную прихожую и ждала.

Послышались возражения, жалобы, возня, шаги. И вот ее мальчики перед ней: Гэвин с отцовскими белокурыми волосами, Люк с отцовскими губами.

—Мы не хотим уходить! — возмущался Гэвин. — Мы играли. Почему мы не можем закончить?

—Не сейчас. Сейчас нам пора домой.

—Но я выигрывал! Это нечестно, и...

—Гэвин, мы должны уйти.

—Папочка дома?

Стелла посмотрела вниз — на Люка, на его счастливое личико — и чуть не сорвалась.

—Нет, — она наклонилась, подхватила его, прикоснулась губами к губам, так похожим на губы Кевина. — Идемте домой.

Она взяла Гэвина за руку и пошла назад, к своему пустому дому.

—Если бы папа был дома, он разрешил бы мне закончить! — По щекам Гэвина потекли злые слезы. — Я хочу папу.

—Я знаю. Я тоже хочу.

—А мы можем завести собаку? — вдруг спросил Люк и руками повернул ее голову к себе. — Можно, я спрошу папочку? Можно нам собачку, как у Джесси и Уайатта?

—Мы поговорим об этом позже.

—Я хочу папу! — Гэвин сорвался на крик.

«Он чувствует, — подумала Стелла. — Он чувствует что-то неправильное, что-то ужасно неправильное. Мне придется им сказать. Я должна сказать им сейчас».

—Присядем.

Она очень аккуратно, очень тщательно закрыла входную дверь, подошла к дивану и села, усадив Люка себе на колени. Свободной рукой она обняла за плечи Гэвина.

—Если бы у меня была собака, — очень серьезно сообщил ей Люк, — я бы о ней заботился. Когда приедет папочка?

—Он не приедет. Он не может.

—У него важные дела?

—Он...

«Господи, помоги мне! Господи, помоги мне!»

—Произошла катастрофа. Наш папа попал в катастрофу.

—Это как? Когда сталкиваются машины? — спросил Люк, а Гэвин ничего не сказал, совсем ничего, только прожигал взглядом ее лицо.

—Случилась очень страшная катастрофа. Папочке пришлось уйти на небо.

—Но потом он вернется домой.

—Он не может. Он больше не может вернуться домой. Ему теперь придется остаться на небе.

—Я не хочу, чтобы он там остался! — Гэвин попытался вывернуться, но Стелла держала его крепко. — Пусть он вернется домой сейчас.

—Милый, я тоже хочу, чтобы он вернулся. Но он не может вернуться к нам, как бы сильно мы этого ни хотели.

Губы Люка задрожали.

—Он на нас сердится?

—Нет, нет! Что ты, малыш. Нет, — Стелла прижалась лицом к его волосам. Ее снова затошнило, а то, что осталось от сердца, запульсировало, как глубокая рана. — Он на нас не сердится. Он любит нас. Он всегда будет нас любить.

—Он умер, — ярость зазвенела в голосе Гэвина, вспыхнула в глазах, и вдруг его лицо сморщилось.

Он стал просто маленьким мальчиком, рыдающим в маминых объятиях.

Стелла обнимала плачущих сыновей, пока они не заснули, затем отнесла их в свою кровать, чтобы ни мальчики, ни она не проснулись в одиночестве. Как сотни раз прежде, она сняла с них кроссовки, подоткнула одеяло.

Не выключая свет, она обошла — ей казалось, будто она плывет в загустевшем воздухе — дом, запирая двери, проверяя окна. Убедившись в полной безопасности, она закрылась в ванной комнате и наполнила ванну такой горячей водой, что пар заполнил все помещение. И только погрузившись по подбородок в обжигающую воду, Стелла дала волю слезам. Она дрожала и рыдала, рыдала, рыдала...

Стелла держалась. Друзья предлагали ей успокоительные таблетки, но она не хотела ходить, оглушенная антидепрессантами. Ей нужно было заботиться о своих детях, и она желала сохранить ясную голову.

Церемония была простая. Стелла знала — Кевин хотел бы, чтобы все было просто. Она сама выбрала все необходимое для поминальной службы: музыку, цветы, фотографию. И серебряную урну для праха. Она решила развеять прах Кевина над озером. Чудесным летним днем он на этом озере во взятой напрокат лодке сделал ей предложение.

На похоронах она была в черном — вдова в тридцать один год с двумя маленькими сыновьями, ипотечным кредитом и разбитым сердцем. Стелла не удивилась бы, если острые осколки сердца резали ее душу до конца жизни.

Она ни на минуту не отпускала от себя детей. Стелла записала и себя, и мальчиков к психотерапевту, консультирующему родственников жертв катастроф.

Детали... С деталями она могла справиться. Пока она была занята, пока могла делать что-то определенное, она справлялась. Она могла быть сильной.

Приходили друзья. В их глазах стояли слезы. Друзья выражали ей сочувствие, приносили еду в тарелках, накрытых фольгой. Она была им благодарна, но не за сочувствие, а за то, что они ее отвлекали. Никакое сочувствие ей помочь не могло.

Из Мемфиса прилетел ее отец с женой — они и стали опорой Стеллы. Джолин, жена отца, ухаживала за ней, утешала и развлекала детей, а ее собственная мать возмущалась тем, что должна находиться в одном доме с этой женщиной.

Когда закончилась поминальная служба, когда друзья разошлись, а отец и Джолин уехали в аэропорт, Стелла с трудом поднялась в спальню и стянула с себя черное платье. И сунула его в пакет, чтобы потом отослать в приют для бедных. Она больше никогда не хотела видеть это платье.