Чтение онлайн

Года идут.

О каждом годе

свое раздумье,

свой рассказ,

Года идут,

но не уходят,

а остаются среди нас.

Пусть не для всех порою четки

их облики и адреса,

у них есть лица и походки,

характеры и голоса.

Хочу сказать не в пышной оде,

где все известно наперед,

о пятом годе,

славном годе,

о том, как он сейчас живет.

Он смотрит зоркими глазами.

Всегда на выручку готов,

он обсуждает все, что с нами,

в кругу товарищей-годов.

Он зря не тужит -

службу служит.

Любви за лесть не продает.

С иными годами он дружит,

иным руки не подает.

Он, и плохое даже зная,

нас над неглавным поднимал.

Давал семнадцатому знамя

и сорок пятый обнимал.

Его пою,

но в этой песне

слооа упрямо говорят

но про бои ка Красной Преспе,

не про героев баррикад.

Нс только в тех далеких залпах

ого судьба для нас жива.

Хочу, чтоб он не слышал в залах

ненастоящие слова.

Хочу, чтоб все,

что юно.

зелено,

к нему тянулось вновь и вновь,

чтобы его

не замузеила

привычной ставшая любовь.

Ему присягу мы прошепчем

и понесем се в себе,

к будем петь

не о прошедшей,

а о сегодняшней борьбе...,

1955

Речка тихая.

Солнце сильное.

Лодка синяя,

очень синяя.

Рядом с девочкой п белой кофточке

вишни см

и бросаю косточки.

Улыбается

моя сверстница.

В волнах

косточки алые

светятся.

Ничего еще негу взрослого,

ни тревожащего,

ни грозного.

Мы не знаем,

что сбудется,

встретитсп.

В волнах

косточки алые

светятся.

Облака проплывают пенистые.

Кучевые они

и перистые.

Чуть растрепанные,

муть смутные,

очень добрые,

очень мудрые.

Наклоняются,

нас разглядывают,

все предчувствуют,

все предугадывают.,.

1955

СВАДЬБЫ

А. Межирову

О, свадьбы в дни военные!

Обманчивый уюг,

слова неоткровенные

о том, что не убьют...

Дорогой звонкой, снежною

сквозь ветер, бьющий зло,

лечу на свадьбу спешную

в соседнее село.

Походочкой расслабленной

с челочкой на лбу

вхожу,

плясун- прославленный,

в гудящую избу.

Наряженный,

взволнованный

среди друзей,

родных,

сидит мобилизованный

растерянный жених.

Сидит с невестой — Верою,

а через пару дней

шипеть наденет серую.

На фронт поедет в ней.

Землей чужой,

не местною

с винтовкою пойдет.

Под пулею немецкою,

быть может,

упадет...

В стакане брага пенная,

но пить ему невмочь.

Быть может, ночь их первая

последняя их ночь.

Глядит он о л счал Рино,

и — болью всей души

мне через стол отчаянно:

« А ну, давай пляши!»

Забыли все о выпитом.

Все смотрят па меня.

И вот иду я с вывертом,

подковками звеня.

То выдам дробь,

то по полу

носки проволоку.

Свищу,

в ладоши хлопаю,

взлетаю к потолку!

Летят по стенам лпчунги,

что Гитлеру — капут,

а у невесты

слезыньки

горючие

текут.

Ужо я измочаленный.

Уже од па дышу...

«Пляши!» —

кричат отчаянно,

и я опять пляшу...

Ступим, пак деревянные,

когда вернусь домой.

Но с новой свадьбы

пьяные

являются за мной.

Едва отпущен матерью

на свадьбу вновь гляжу,

и ппопь

у самой скатерти

вприсядочку хожу.

Невесте горько плачется.

Стоят в слезах друзья.

Мне страшно.

Мне не пляшется.

Но не плясать — нельзя...

РОЯЛЬ

Пионерские авралы,

как вас надо величать!

Мы в сельповские подвалы

шли картошку выручать.

Пот блестел ла лицах крупный,

и ломило нам виски.

Отрывали мы от клубней

бледноватые ростки.

На картофелинах мокрых

патефон был водружен,

Мьг пластинок самых модных

переслушали вагон,

И они крутились шибко,

веселя ребят в сельпо.

Про барона фон дер Пшика

было здорово сильно!

Петр Кузьмич -

предсельсовет

опустившись к нам в подвал,

нас не стал ругать за это - он

сиял и ликовал.

Языком прищелкнул вкусно

в довершение всего

и сказал, что из Иркутска

привезли рояль в село.

Мне велел умыться чисто

и одеться

Петр Кузьмич.

«Ты ведь все-таки учился,

ты ведь все-таки москвич...»

Как о чем-то очень дальнем

вспомнил: был я малышом