Шарада
Шрифт:
– Мы время от времени разговариваем по телефону. У Билла был озабоченный вид.
– А он не может уговорить вас вернуться назад в Калифорнию?
– Ни за что. У меня здесь слишком много дел. – Кэт взглянула на наручные часы. – Начиная со встречи в одиннадцать часов.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Звонок эхом отозвался в длинном одноэтажном доме с пологой крышей. Сквозь экранированную переднюю дверь Кэт был виден широкий коридор, шедший через весь дом до задней двери. В него выходили двери нескольких комнат, но со своего места Кэт не могла рассмотреть, что это были за комнаты.
Где-то поблизости залаяла собака – большая собака, судя по басовитому лаю. Слава Богу, в ее лае слышалось больше любопытства, чем ярости.
Кэт снова нажала на звонок и через плечо посмотрела назад, туда, откуда она пришла. Дом располагался позади небольшого холма и не был виден со стороны шоссе. Белый деревянный забор аккуратно очерчивал границы владений, деля их на несколько пастбищ, на которых паслись лошади и коровы мясной породы.
Одноэтажный дом был построен из местного известняка, глубокая веранда затенялась деревянной решеткой, покрытой пышной растительностью. В глиняных горшках цвела ярко-красная герань. Все вокруг имело ухоженный вид, включая золотистого ретривера, выскочившего из-за утла дома и быстрыми прыжками забравшегося по каменным ступеням на крыльцо.
– Привет, песик, – поприветствовала его Кэт. Собака обнюхала ее руку, затем по-дружески лизнула. – Ты один дома? Я думала, твои хозяева ждут меня.
Кэт вновь нажала на звонок. Мистер и миссис Уолтерс, должно быть, где-то в доме, подумала она. Они вряд ли могли уехать, не закрыв и не заперев переднюю дверь.
Прикрыв ладонями глаза, чтобы лучше видеть, она какое-то время напряженно всматривалась сквозь экран, потом крикнула:
– Эй! Здесь есть кто-нибудь?
В глубине дома с жалобным скрипом открылась дверь, и в коридор вышел мужчина. Кэт быстро опустила руки и отпрыгнула назад, смущенная, оттого что ее застали подглядывающей сквозь экран.
Мужчина был невысокий, поджарый и с босыми ногами. Нижнюю часть его лица затемняла неопрятная щетина по меньшей мере двухдневной давности. Неторопливым шагом продвигаясь к двери, он одновременно застегивал ширинку джинсов, но бросил это занятие, успев застегнуть только две пуговицы. Он попытался пригладить торчавшие во все стороны волосы, широко зевнул, затем лениво почесал голую грудь.
– Я могу быть вам чем-нибудь полезен? – Он хмуро уставился на нее сквозь экран.
Кэт растерялась. Может быть, Мелия неправильно указала дорогу? Или Шерри спутала номер дома или время, назначенное для встречи?
Мистер Уолтерс явно не ждал гостей. Он только что встал с постели. А вдруг миссис Уолтерс была в постели вместе с ним? Если это так, то от чего их оторвал ее приход? Ей хотелось надеяться, что от сна.
– Э-э… Я Кэт Дэлани.
Несколько мгновений он не отрываясь смотрел на нее, затем резко открыл экранированную дверь и еще внимательнее уставился прямо ей в лицо своими узкими подозрительными глазами.
– И что?
На ее имя обычно реагировали. Когда до продавцов в магазинах доходило, кто именно предъявил им кредитную карточку, они, как правило, либо теряли дар речи, либо становились страшно словоохотливыми. Метрдотели запинались от избытка чувств, провожая ее к самому лучшему столику. На нее глазели в любой толпе.
Мистер Уолтерс даже глазом не моргнул. Ее имя ему явно ничего не говорило.
– В действительности я замещаю мисс Паркс, Шерри Паркс. Она сегодня утром не смогла прийти, поэтому я…
– Фу! – крикнул он, хлопнув себя по ноге. Кэт вздрогнула, затем поняла, что он обращается не к ней. Мужчина разговаривал с собакой, все еще вылизывавшей ей руку своим длинным розовым языком.
– Лежать, Бандит, – строго приказал он.
Кэт с сочувствием смотрела, как ретривер отошел на край крыльца и лег, положив голову на передние лапы и не сводя с нее огорченных глаз.
Она вновь повернулась к мужчине. Он придерживал дверь, вытянув вперед руку и тем самым предоставляя ей полную возможность разглядеть его подмышечную впадину. Капелька пота стекала вниз по выступающим ребрам к талии, задрапированной не застегнутыми до конца синими джинсами.
Кэт проглотила слюну: в горле у нее пересохло.
– Боюсь, произошла ошибка, – промямлила она.
– Я как раз собирался пить кофе. Заходите. Он повернулся и исчез в глубине коридора. Кэт придержала экранированную дверь, чтобы та не захлопнулась, затем помедлила, сомневаясь, стоит ли идти следом за ним в дом. Он явно не был настроен принимать гостей. А его жена все никак не появлялась.
С другой стороны, отступать перед лицом неприятностей было против ее правил. Она уже потратила полчаса своего драгоценного времени на долгую поездку сюда. Если она сейчас уйдет, эта поездка окажется совершенно бессмысленной. Кроме того, Шерри ждала от нее подробного отчета. Кэт не могла уехать, не разобравшись в ситуации до конца.
Ее задела невероятная грубость мистера Уолтерса, но ее также разбирало любопытство. Она читала заявление этой супружеской пары, и оно ее взволновало. Оба закончили колледж, обоим было под сорок, но после пятнадцати лет супружества они так и оставались бездетными.
Миссис Уолтерс была согласна прервать карьеру библиотечного работника, чтобы стать настоящей матерью трудному ребенку. Ее уход с работы и, следовательно, сокращение денежных доходов не должно было вызвать в семье финансовых проблем, поскольку мистер Уолтерс преуспевал в качестве строительного подрядчика.
Они казались идеальной парой для усыновления одного из Детей Кэт. Стоило ли им тратить столько времени и сил на просьбы об усыновлении, чтобы потом оказаться столь неготовыми к первой же беседе? Ее слишком занимал этот вопрос, чтобы оставить его без ответа.
«Любопытство погубило кошку» – напомнила она себе, открывая дверь и входя внутрь. Эта старинная поговорка станет неплохим газетным заголовком, если она не выйдет отсюда живой, с иронией подумала Кэт.
Арочный вход, через который исчез мистер Уолтерс, привел ее в просторную гостиную. Широкие окна пропускали внутрь много солнечного света и открывали глазу захватывающую дух панораму холмов. Мебель была выбрана с расчетом на комфорт и уют. Эта комната была бы прекрасной гостиной, если бы не царивший там беспорядок.