Шрифт:
Андрей Дай
Сердце Агрессора
ГЛАВА No 1.
КОЛЮЧИЙ ВЕТЕР
Для всех нас найдeтся здесь работа.
Работа может быть большой и малой,
Мы должны делать то, что неотложно.
Дуглас Мэллок.
Инки Рэндолл
Мне было страшно.
Cтальной пол подо мной вибрировал. Работавшие где-то рядом двигатели несущей меня машины, наполняли воздух ревом и грохотом. Словно взбешенный зверь, как проглотившее меня чудовище, стальной механизм, вздрагивая всем своим существом, вопил от ярости. Словно многотонные каменные глыбы валились с неба прямо на меня и не было от них спасения, не было сил даже отойти в сторону. Ужас сковал мои члены. Я был беззащитен.
– Он ожил, - крикнул кто- то совсем рядом, стараясь пересилить шум моторов, и звук его голоса еще долго отдавался эхом в моих ушах.
– Убей его , - послышалось в отдалении.
– Возможно мне показалось, сэр.
– Убей его ! Всунь ему пулю в его поганое сердце. Пусть он подавится!...Стреляй!
– заорал начальник.
Я различил сухой щелчок взводимого курка. Все ! Вот она, моя защита! Я мертв, а значит и не опасен. Страх, словно заблудившийся ребенок, еще бродил по моему телу, попискивая и призывая кого-то на помощь, но выход был уже совсем рядом и надежда призывно маячила впереди, освещая путь.
Выстрел неприятно ударил по перепонкам. Пуля срекошетила о панцирь и ушла в стену.
– Вытряхни его из панциря!
– немедленно последовал крик - приказ.
Мысли стали приходить в порядок. Я просто впитывал звуковую информацию.
Кто-то перевернул меня на живот и щелкнул застежками панциря.
– Сержант, смотри какие у этого парня мышцы!
– Убей эту тварь ! Это не парень, это урод , чужой. Стреляй! Он оживает.
Чьи-то ловкие руки перевернули мое расслабленное тело с живота на спину. Я приготовился.
Выстрел. Боль темным пятном пробежала по глазам, и в голове все пришло в порядок. Теперь даже сквозь закрытые веки я видел лица врагов. Видел, что они боятся меня и это придало мне сил. Я легко вошел в широко распахнутые ворота их разумов и подтолкнул на выгодные мне действия.
Стрелявший в меня человек приник ухом к моей груди, пытаясь расслышать стук моего сердца. Он очень хотел верить, что жизнь покинула мое тело поэтому ничего не услышал.
– Сержант, он мертв.
– Сердце не бьется?
– Нет, сэр.
– Прижги-ка ему рану.
Кожа, вокруг пробитой кусочком металла дыры в моей груди, уже давно была лишена чувствительности. Вместе с контролем над своим телом я вернул себе и относительную неуязвимость.
– Он мертв!
– Хорошо.
– Почему вы все его так боитесь? Сержант?
– Не твое дело. Иди узнай у пилотов, где мы.
– Есть, сэр.
Стрелок тяжело вздохнул и, цокая подкованными подошвами ботинок, отправился в носовую часть машины.
– Две трети пути до Ореховой Долины, - сказал он, вернувшись через несколько минут.
– Двести километров до города. Достаточно. Скажи пилотам, что уже хватит. Пусть он сам Господь Бог - ночью до города по замерзшей степи ему не дойти...
– О чем ты, сержант ? Он мертв !
– Ладно, ладно. Помоги открыть...
В распахнутую дверь ворвался внешний ветер и снег, быстро облепивший мне голую грудь тающими хлопьями.
– Готово, сержант.
– Ну давай, пош-ш-шел.
И я полетел.
Нисходящий поток теплого воздуха от двигателей летящей машины развернул меня головой вниз и я невольно открыл глаза. Там, за хрупкой гранью моего тела, царствовала морозная конвиктская ночь. Во все стороны, до самого горизонта, простираласть иссушенная, вымороженная, оглаженная неукротиимыми ветрами и придавленная снегом степь. Бежзижненное поле, на котором властвовала сама Смерть.
Я приготовил тело к падению в лютый холод заснеженного пространства. Теперь мои члены могли замерзнуть до состояния камня, но мозг будет жить. Искра разума не потухнет не смотря ни на что. Потому, что я воин - Рендолл, сын Рендолла.
Гравилет, как оказалось, завис слишком высоко. Неподвластная человеческой воле гравитация - властительница Мироздания, вознамерилдась прихлопнуть меня словно муху. Ветер играл со мной, словно и не было во мне чуть более девяноста килограмм живой плоти. Словно я был невесомой пылинкой, пушинкой на деснице гиганта, циклопических размеров, по имени Конвикт.
Боль опять ткнулась в глаза, но я не пустил ее в разум. Мне нужно жить! Неукротимая, даже для меня, инерция поставила меня на корточки. Почти не контролируемое тело выпрямилось. Мозг мгновенно принял решение. Я, сжав зубы, поднялся на ноги и повернулся лицом к врагам. И это спасло мне жизнь. Кровожадные пули, вместо того чтоб разможжить череп, звонко зачавкали о мышцы ног. С треском, отдающимся у меня в голове горохотом камнепада, полопались сухожилия. Оледеневшая степь, иссиня-белое снеговое покрывало манило к себе мое лишенное опоры тело и я упал лицом вперед, выдохнув всю свою ярость и боль в одном единственном крике.
Летающая машина все еще была надо мной. Враги больше не стреляли, но и не спешили убираться. Эти люди все еще не были уверены, что со мной покончено И я все еще должен был защищаться, прикидываясь мертвецом.
Сесть они не решались. Сильнейший ветер, наигравшись моим беззащитным телом, принялся за их гравилет. Они держались-то на месте с величайшим трудом. Однако, все-таки рискнули и спустили одного человека на тросе. Те несколько минут, что этот смельчак болтался между небом и землей, пространство оглашалось самыми страшными ругательствами, которые я только мог себе представить. Только спрыгнув на снег, он почувсьтвовал себя вполне уверенно. Совершенно спокойно, не испытывая ни мелейших сомнений, солдат подошел ко мне и торопливо влепил мне три пули в живот.
– Даже если он жив , он подохнет. От таких ран не выживают даже боги! авторитетно крикнул стрелок наверх и жестом показал, что его уже можно поднимать.
Вскоре гвигатели допотопного гравилета взвыли, вздымая с поверхности планеты целые обьлака снежной пыли, и машина паовернулась носом на восток, в сторону города. А когда облако осело, машина уже скрылась за горизонтом.
Тогда я смог свободно сесть, не боясь получить еще пару окончательно надоевших мне пуль. Настала пора осмотреться и решить что же делать дальше.