Чтение онлайн

— Нет, — Князев упирается ладонью в навесной шкафчик, обшаривая меня цепким взглядом.

— Зачем тебе это? — смотрю на него. — Для чего?

Князев отворачивается, он вечно уходит от прямых ответов на эти вопросы. Хотя я ведь знаю, что дело в бизнесе. В его договорённостях с моим отцом.

А он знает, что я не посмею бежать. Не посмею перечить. Мне хватило двух прошлых раз. Первый, через месяц после свадьбы, тогда они отловили меня в Москве и притащили обратно. Я месяц сидела в доме без права выйти на улицы. Второй, уже после рождения Марка. Ему только-только два года исполнилось.

Я почти полгода выстраивала доверительные отношения с начальником СБ мужа, скопила денег и почти доехала до границы, но нас выловили.

Тогда-то в первый раз и мелькнул жирный намек, что, если я еще хоть раз устрою что-то подобное, сына не увижу.

— Развода не будет. Мы уже не раз это обсуждали.

— Я больше не хочу жить с тобой под одной крышей. У меня, может быть, тоже есть мужчина.

Князев обжигает меня взглядом, но очень быстро берет себя в руки. Его хладнокровию стоит позавидовать.

— Так вот и встречайся с ним на нейтральной территории. Так, чтобы никто не знал!

— Мама, можно я сегодня не пойду в садик? — Марк влетает в кухню ураганом и обнимает мои ноги.

— Нельзя, — Князев подхватывает сына на руки, — пошли собираться. Я тебя сам отвезу. Мама себя плохо чувствует.

— У нее пальчик болит?

— Пальчик, ага, — Миша подбрасывает Марка в воздух, ловит, а тот визжит, оглушая всех в радиусе пяти километров.

— Я его одену, — вытягиваю руки, чтобы забрать ребенка, но муж поворачивается ко мне спиной.

— Я сам. Не напрягайся.

Провожаю их взглядом и присаживаюсь на стул.

Я опустошена. Раздавлена свалившейся правдой. Я и раньше знала, но отгораживала нас с сыном от происходящего. Пряталась от реальности.

Искала ту самую лазейку, а когда нашла, не желала и носа из нее показывать.

Да, будет глупо прикидываться полностью несчастной. Все эти семь лет я отлично жила, если не брать в расчет наш брак.

У меня есть любимая работа, прекрасный сын, друзья, хобби. Я много путешествую, коллекционирую картины…

У многих нет даже малой части того, что есть у меня. Многие даже не поймут этих душевных терзаний, что меня сейчас посетили, просто потому, что у каждого свои проблемы. У большинства более приземлённые. Но разве мне от этого легче?

Я так сильно ненавидела этого человека, что в один прекрасный момент, начала принимать это чувство за какую-то симпатию. Мазохистскую.

Именно так моя психика защищалась все эти годы. Разыгрывала в голове спектакль, что муж-то не так плох. И живу-то я в принципе тоже нормально. Не хуже других, где-то даже лучше. Зачем нагнетать?

Выдыхаю и поднимаюсь в спальню. Принимаю душ, переодеваюсь и еду на работу.

Как только Марк пошел в садик, я сразу вернулась на канал. Наш местный, где я веду новости. Еще до свадьбы закончила журфак. Долго работала в местной редакции, а потом перешла на телик.

Пока сажусь на грим, смотрю видео, что воспитатель Марка скинула в общий чат.

Умиляюсь, как мой ребенок читает стихи, и делаю глоток кофе.

— Даш, может, волосы наверх уберем сегодня?

— Давай лучше просто хвост.

— Окей.

Как только Рита заканчивает приводить мои волосы в порядок, открываю шкаф и выбираю, в чем буду сидеть в эфире. Все эфирные вещи хранятся в рабочем гардеробе по секциям. На одной половине шкафа, в его нижней части, мои, сверху — Катины, в соседней половине — наших мужчин-ведущих.

Переодеваюсь.

До эфира чуть больше часа. Все это время читаю новости, чужие в прессе, и свои, которые сформировала и выписала на основе дневной сводки.

В студию попадаю за десять минут до выхода в эфире. Поправляю волосы, раскладываю папку с листами перед собой и делаю быстрое упражнение на дикцию.

Зажимаю ручку между зубов и читаю пару абзацев сводки с листа.

Как только начинается включение, фокусирую взгляд на телесуфлере.

Сегодня у меня обеденный эфир, поэтому за Марком заезжаю около пяти. Забираю ребенка из сада и везу на занятие по плаванию, на котором и сама присутствую. Подбадриваю его нырки под воду.

Домой приползаем около семи. Ужинаем, играем, делаем пару упражнений на дикцию. Марк просто в восторге, тараторит без умолку. Смеется. Я тоже.

Когда слышу шум подъехавшей к дому машины, переглядываюсь с сыном.

Марк вскакивает на ноги и с визгом бежит вниз, не переставая выкрикивать: «Папа приехал!»

Собираю разбросанные игрушки, раскладываю все по корзинам и, погасив в детской свет, спускаюсь на первый этаж.

Миша стягивает галстук и бросает его на диван в гостиной. Закатывает рукава рубашки и садится на пол, где Марк уже расставил машинки. Игрушки у нас валяются по всему дому, нет смысла ставить корзинки только в одной комнате, он все равно их растащит и разложит в каждой.

В половине девятого помогаю сыну надеть пижаму и укладываю его спать. Сама еще минут сорок лежу с ним рядом, прислушиваюсь к тихому сопению.

Интересно, что ему снится?

К себе иду вымотанная. Натягиваю сорочку и забираюсь под одеяло. Беру с тумбочки книгу и открываю страницы, между которых вложена закладка.

Слышу отчетливые шаги за дверью и очень удивляюсь, когда она открывается.

— Поговорим? — Миша появляется в моей спальне впервые за… Я даже не знаю, за сколько лет. Проходит вглубь комнаты.

— Давай, — перебираюсь на край кровати.

— Я все обдумал сегодня, — Миша выдергивает стул из-под моего столика для макияжа. Садится. — Если тебе нужен развод, можешь подавать заявление. Но сын останется со мной.