Семьдесят восьмая
Шрифт:
– Ты всегда отличалась от остальных, Веленира. Неординарной внешностью, необычным именем, непредсказуемыми поступками. Но главное, на твоем счету нет ни одной провальной миссии! Ты блестяще справляешься со своей работой, всегда выполняешь ее вовремя и качественно и при этом никогда не ошибаешься. Похоже, сами боги Неба послали тебя нашему народу.
Наставница неторопливо встала и подошла к подопечной. Та преданно взирала на нее, широко распахнув огромные бирюзовые глаза, и молча ждала.
Веленира понимала: раз никаких проступков за ней не числится, то вызвали ее для очередного задания. А учитывая тот факт, что она всего ночь назад вернулась из дальнего уголка страны, где проводила обряд, и старшая обращается к ней с новой просьбой, не предоставив положенных трех суток отдыха, значит, произошло что-то весьма серьезное и не терпящее отлагательств.
– Догадываешься, зачем я распорядилась позвать тебя? – спросила глава храма.
– Предполагаю, – как всегда немногословно ответила жрица.
– Беда вплотную подступила к порогу даргариев.
– Неотвратимая? – вскинула бровь Веленира.
– Во многом зависит от тебя.
– Слушаю.
– Как я уже сказала, страшная трагедия еще не случилась, но уже довольно близка, – вздохнула женщина, обладающая более низким ростом, но имеющая гораздо более высокий статус. – Именно потому мне долго не хотелось поручать это дело тебе.
– Разве я давала повод усомниться?
– Нет, причина в другом. Просто предстоящая задача безумно сложна и опасна. Пожалуй, самая сложная и самая опасная из всех, с которыми нам доводилось сталкиваться. Семьдесят семь братьев и сестер из домов Неба, Воды, Земли и Отваги уже потерпели неудачу, пытаясь решить ее. Никто не справился.
– Хм, даже так? Продолжайте.
– Ты для меня как дочь, Веленира. Я растила и воспитывала тебя, словно родное чадо, с тех пор, как обнаружила корзинку с младенцем у подножия храма. Мысли о том, что, возможно, мы расстанемся навсегда, страшат. Не хочу тебя терять! Но, видимо, другого выхода нет. Если не получится у тебя, нам уже не поможет никто и ничто.
– Что помешало другим выполнить задание? – сухо поинтересовалась собеседница.
– Неизвестно. Для них дорога оказалась только в один конец, – с трудом сдерживая эмоции, проговорила старшая.
Редкое зрелище. Верховная наставница на протяжении всех четырехсот сорока восьми зим, что Веленира себя помнит, являлась для младших жриц образцом для подражания, эталоном твердости духа и силы воли, а тут вдруг проявляет обычную слабость.
На миг заколебавшись, Веленира все-таки крепко обняла невысокую женщину и обнадеживающе шепнула ей на ухо:
– Не бойся, мама. Я вернусь. Обещаю.
Наставница смахнула выкатившуюся слезу и промолвила:
– Буду молить Воздух, чтобы он помог тебе, дочка!
– Договорились. Семьдесят восьмая попытка будет успешной, – улыбнулась жрица. – Итак, расскажи подробнее, о чем речь? Что за подвиг ожидает меня?
– Поиск Алмазного Прядильщика…
Глава 1
Еще немножечко. Еще несколько шагов – и можно будет остановиться. Укрыться в густом кустарнике. Отдохнуть. Расслабиться ненадолго. Потом снова бежать. Без оглядки. Покуда есть силы…
Ларинике надоело панически вздрагивать от каждого шороха, она жутко проголодалась, ее мучила ужасная жажда, безумно хотелось спать. Но самое главное желание – желание жить – перебарывало все остальные, заставляло превозмогать боль в мышцах, находить в себе резервы, жадно хватать ртом воздух и продолжать бежать…
Девушка чувствовала себя косулей, за которой гонится стая разъяренных волков. От жалости к самой себе принцесса даже заплакала. Но пепельников не тронут ни просьбы, ни мольбы, ни слезы. Одной елке известно, что на уме у ее преследователей. Сразу убьют или сперва поиздеваются? А может, им дан приказ вернуть беглянку живой? В любом случае ни малейшего желания встречаться с наемниками Лариника не испытывала.
Отец постоянно ворчал: «Ника, я поражаюсь твоему умению везде опаздывать. Ты умудряешься это делать даже тогда, когда опоздание в принципе невозможно!»
«Вот видишь, папочка, не все так безнадежно, как ты утверждаешь, – по крайней мере, один талант у меня есть!» – отшучивалась она.
«Это не талант, а бесполезная и весьма дурная привычка!» – хмурился король.
Однако несколько дней назад именно эта дурная привычка спасла принцессу от гибели.
Воспоминание о родных вновь разбередило и без того незатягивающуюся рану на сердце.
В ту ночь Ларинике чудом посчастливилось добраться до дома, не попавшись в лапы к даргариям. Но, как позже выяснилось, вовсе не темноволосых северян стоило тогда опасаться.
Несмотря на поздний час, столица лаэйри полыхала ярким светом страшнейшего пожара – жадные алые языки пламени охватили чуть ли не половину дворца.
– О нет! – к своему ужасу, Ника отметила, что центр пожара находится в месте расположения опочивален их величеств и наследников. – Милостивые боги природы, помогите им!
Тушение горящего замка возглавлял брат отца. Но, как показалось Нике, его глупые команды только мешали суетящимся вокруг лаэйри.
– Дядя Ривалт! Что происходит? – продравшись сквозь толпу, прокричала перепуганная девушка.
– Ваше высочество?! Вы здесь?! – вздрогнул от неожиданности толстый родственник (видимо, уже не чаял увидеть племянницу целой и невредимой) и растерянно уточнил: – Но откуда вы взялись?
– Гуляла. В роще, – ответила Лариника.
После этих слов толстый дядюшка бросил на кого-то позади принцессы рассерженный взгляд. В тот момент Ника не придала этому факту значения. А зря.
– Что случилось? Где мама, папа, братья?! – вновь взволнованно спросила королевская дочка.
– Крепись, девочка моя, – Ривалт отбросил в сторону официальность и крепко прижал племянницу к себе.