Чтение онлайн

Я не стану рассказывать о том, какие угощения нам приготовили хозяева, не хочу хвастать. скажу лишь, что было вкусно, шумно и весело. Большинству из нас было еще и пьяно, но это не значит, что они не умеют веселиться без горячительного…

Ближе к девяти вечера начался мелкий противный дождь, и мы с тетей Мариам ушли в дом, тогда как наша компания, из тех, кто не уехал домой, отправилась, так сказать, «собирать сладости». На деле же это было что-то наподобие видоизмененной песенки Винни-Пуха, ну, помните?

Кто ходит в гости по утрам,

Тот поступает мудро.

То тут сто грамм, то там сто грамм

На то оно и утро.

Только с тем отличием, что в этот раз все происходило вечером.

Мы с хозяйкой накрыли тентами садовую мебель, загрузили мойку посудой, остатки мяса и закусок спрятали в погреб и только после этого устроились у камина. Она – с кружкой глинтвейна, я заварила себе травяной чай с чабрецом и малиной.

Снаружи то и дело доносились визги и хохот. Где-то играла музыка. Дождь шлепал ленивыми каплями по оконному стеклу, а я жмурилась у открытого пламени и лениво вспоминала о супермене. Сейчас, спустя несколько часов, произошедшее казалось сказкой, игрой воображения. Ну, правда, со мной такого просто не могло случиться. Где я, а где страстные поцелуи с незнакомцем?..

– Напрасно ты, Тая, осталась со мной. Шла бы тоже, повеселилась… Разве ты старуха, чтобы дома сидеть?

– Ну, уж точно не молодуха, – хмыкнула я. – Да и не люблю я, тетя Мариам, так веселиться. Не умею. Вы же знаете…

– Знаю, – вздохнула она. – Сидишь тут со мной, как бабка старая. Жизнь пройдет, не успеешь оглянуться. И вот однажды проснешься утром, посмотришь на себя в зеркало и поймешь, что и хотела бы подурачиться с друзьями, да не друзей, ни молодости… Все прошло.

– Тетя Мариам!

– Не перебивай. Тетя Мариам дело говорит. Жить надо так, чтобы не приходилось жалеть о том, чего не сделала. На полную катушку. Это не репетиция, Таиссия, это взаправду. И с окончанием фильма окончится жизнь.

– Меня мой сценарий вполне устраивает, – упрямо проворчала я.

– Устраивает… Глупая ты, Тайка, хоть и почти профессор… Надо не чтобы «устраивало», а как у нас с Лютиком… Эх, жаль Марианчик не смог приехать сегодня! Я б ему дала задание заняться твоим воспитанием всерьез.

Я не стала напоминать, что Марик лет на пять меня младше и так редко появляется на родине, что навязывать ему старую деву в моем лице, как минимум, неприлично, допила чай и, сославшись на усталость, ушла наверх.

И тут мне снова нужно сделать небольшое отступление. Дело в том, что у семейства Гезару был домашний любимец. Беспородная, полосатая скотина по кличке Барсик. Наглый, вечно голодный и просто сказочно вредный. Мой Вибратор на его фоне этого исчадия ада был ангелом небесным. Даже тогда, когда я забывала его покормить.

И вот это исчадие ада просочилось в спальню Марика через открытое окно и вместо того чтобы, как положено всем кошкам, устроиться спать, уложив грязную жо… пардон, грязные лапы на хозяйскую подушку, или спуститься на кухню и стырить кусок колбасы, решило отомстить всему роду человеческому (уж и не знаю, за что. Барсик как сыр в масле катался) в моем лице.

Нет, он не нагадил мне в тапки и не пометил мою дорожную сумку. Вместо этого он придумал более зловещую каверзу. Уж и не знаю, как, а главное, зачем Барсик просунул голову в петлю ремешка алкотестера, но когда я вошла в спальню, исчадие ада сидело посреди стола и отчаянно намывало заднюю лапу, а на шее у него, как колокольчик у колхозной коровы, болтался самый важный атрибут Хранителя ключей – алкотестер.

Увидев меня, котяра подозрительно повел разорванным в давнем бою ухом, и замер. Я тоже постаралась не шевелиться и по возможности не дышать.

Надо отрезать ему выход к окну», – решила я и плавно шагнула в сторону, проговорив голосом Лисы из мультика:

– Барсик, котик, не будь свиньей. Отдай прибор, скотина, я все прощу.

То ли Барсик не нуждался в моем прощении, то ли обиделся на скотину, но вместо того, чтобы ласково мурлыкнуть и позволить мне снять алкотестер со своей шеи, он зловеще захохотал (на кошачьем языке, само собой, что выражалось в подлом, я бы даже сказала, подколодном шипении) и прижал уши к голове, боком подбираясь к открытому окну.

Конец мне, если эта сволочь выберется наружу. Часов через пять народ начнет собираться домой, а я без алкотестера. Людвиг Каренович мне голову открутит, навсегда лишив своего доверия.

– Кис-кис, котя, – униженно попросила я, но котя вильнул хвостом и был таков. Вот же дрянь.

Прыгать вслед за исчадием ада я не стала: второй этаж, не хватало себе еще ноги переломать, бросилась вниз по лестнице, надеясь перехватить ворюгу в саду. Тетя Мариам, к счастью, уже ушла из гостиной и не видела, как я впрыгиваю в резиновые сапоги сорок десятого размера и, шипя сквозь зубы:

– Убью скотину, – хватаю с вешалки дождевик Людвига Кареновича и выбегаю на улицу.

Барсик заметил меня не сразу, потому что сидя спиною ко мне, пытался снять с себя прибор.

– Зачем ты вообще его на себя нацепил, придурок! – мысленно возмутилась я, а вслух произнесла короткое:

– Ага!

Исчадие ада лениво оглянулось на изданный мной звук, а затем с диким воем взлетело вверх метра на полтора, не меньше и, начав двигать всеми четырьмя лапами еще в воздухе, кинулось наутек.

– Стой, сволочь! – Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Скользя по мокрой осенней траве, щурясь в темноте и проклиная свою незавидную судьбу.

Впрочем Барсику тоже было нелегко: болтающийся на шее алкотестер основательно тормозил, цепляясь за кочки, от чего со стороны казалось, что кот бежит рывками. Как конь-иноходец.

Красиво бежал, не спорю. Хорошо, что недолго, а только до соседского забора, иначе это был бы последний кросс в моей жизни.

У забора Барсик притормозил на секунду, прицелился и грациозно, насколько это позволял алкотестер, взлетел сначала на столб, а со столба на старую яблоню, желтевшую в темноте редкими пятнами нескольких яблок.