Сельва
Шрифт:
Брас с хрустом разгрызает таблетку. Он ждет вопросов Илма, но биолог молчит, теребя завязку вещмешка.
Лен Брас тяжело вздыхает и спрашивает:
– Вы слышали что-нибудь о Дереве? О Дереве Жизни?
Илм утвердительно кивает.
Еще бы! Кто на Ферре не слышал об этом легендарном растении? Бродяги-охотники, всю свою короткую жизнь проводящие в сельве, рассказывают, что где-то в глубине лесов и болот у аборигенов есть храм, в котором растет странное дерево, приносящее бессмертие.
Никто никогда его не видел. Это тайна, которую аборигены не выдадут даже под пыткой. Можно только догадываться, как Дерево дарит бессмертие. Вся Ферра верит в существование Дерева Жизни.
– Так вот, - гремит Брас, решительно разрубая воздух ладонью. Промышленное производство нектара бессмертия сулит огромные прибыли. Кто же не заплатит деньги, чтобы жить вечно? Дерево - вот истинная цель нашего похода! Моя задача - найти его и тщательно исследовать.
– А карта?
– подает голос Пихра. Чувствуется, что этот вопрос его очень волнует.
– Есть карта, - Брас хлопает себя по нагрудному карману.
– Откуда?
Лен разводит руками и улыбается. Секреты фирмы не выдаются.
– Зачем же вам понадобился я?
– спрашивает Илм. Он раздавлен. Наверное, в его понятии о порядочности не входит обман.
– Для конспирации, друг мой!
– быстро отзывается ботаник.
– Для конспирации. Конкуренты не дремлют, в чем вы смогли сегодня убедиться, и имя Буфи Илма широко известно в научных кругах. Это гарантия! Кому придет в голову, что ваша экспедиция отправится разыскивать Дерево?
Лен Брас тонко хихикает, и смех этот не вяжется с его крупной фигурой.
– Кроме меня, сотрудников концерна в экспедиции нет. Большее число агентов - больший риск. Повышается вероятность попасть под наблюдение и навести людей Страда на карту. Я один. Я единственный, кто знал о настоящей цели путешествия, хотя, полагаю, Арвин и Пихра со временем обо всем бы догадались.
Он, как всегда, прав, наш дорогой лжеботаник Брас. Конечно, я и капрал быстро сообразили, что к чему. Обмануть человека, почти всю жизнь прожившего среди лиан-удавок и говорящих скорпионов, трудно. Подозрительность впиталась в наше сознание, в каждую клетку мозга.
Неприятно чувствовать себя обманкой, маскировочной сеткой, под которой скрывается совсем не то, что должно. Буфи Илм уничтожен. Скомкан и выжат, как использованное полотенце. Он настолько жалок, что даже Брас чувствует что-то вроде вины перед ним.
Лен вздыхает и говорит:
– Мне очень неприятно, поверьте. Я ведь заплатил тоже немалую цену: лишился имени и даже своей внешности. Этого требовало дело...
– Если бы не желтая пыльца, можно было бы за пару часов добраться до храма на вертолете, - вздыхает Пихра.
– Но эта мерзость не дает работать двигателям.
– Если бы не пыльца и ее способность забивать двигатели, Дерево уже давно разыскали бы!
– огрызается Брас.
Деловой человек - всегда деловой человек. Даже на плахе, под топором палача...
– Конечно, если Дерево не сказка, - подпускаю я кипятку. Уж больно гадко смотреть, как делят шкуру неубитого медведя. Хотя мне ли об этом говорить...
– И все же, что нам делать с Келин?
– возвращается к началу разговора Лен Брас.
– Я говорю "нам", потому что дорога у нас одна.
– Пристрелить. Что же еще?
– говорит Пихра, ковыряя спичкой в зубах.
Келин даже не вздрагивает, зато вскакивает Илм и орет на всю сельву:
– Вы что? С ума посходили?! Это же... убийство!
Ребенок... Ей-богу, ребенок! Неужели он не понимает, что Келин обречена? В каждой игре есть свои правила, и их обязаны соблюдать даже такие выброшенные из жизни люди, как мы.
– Послушайте, - начинает Лен Брас, не ожидавший такого развития дела. Еще бы! Он думал, достаточно сказать, что Келин - агент чужой команды, и Буфи первым полезет казнить ее.
– Вы же понимаете, что...
– Ничего не хочу понимать!
– кричит Илм.
– Эта женщина будет жить! Я не позволю ее трогать! Лучше не подходите.
Биолог срывает с плеча автомат и, неумело передернув затвор, целится в капрала.
– Ого!
– говорит удивленный Пихра.
Вако незаметно вытягивает из ножен тесак. Незаметно для Буфи, но я, конечно, сто раз успею пустить ему пулю в лоб, прежде чем он коснется биолога.
Илм - растрепанный и всклокоченный, как молодой петушок, демонстрирующий шпоры. Нравится мне этот очкарик. Не пойму, чем, но нравится. Может быть, тем, что он так не похож на меня? Но я ему не завидую. Любые ценности имеют ограниченное хождение. Ферра - не Эста. Здесь женщина отвечает за свои поступки так же, как любой мужчина, без скидки на слабый пол, нежную кожу и длинные ресницы.
– Погодите, - говорит Брас. Он очень устал и, видимо, чувствует, что суд над Келин может окончиться не так, как он предполагал.
– Слишком много событий для одной ночи. Подождем утра, на свежую голову и решим.
Все потихоньку расползаются по своим местам. Илм пристраивается невдалеке от Келин. Вако ползет к своему тюфяку, и я слышу, как Лен вполголоса роняет ему:
– Охранять!
Келин Квинн
– Охранять!
Господи, какая глупость! Куда я могу убежать, кругом мрак ночной сельвы. Да и не побегу я. Страд, Брас, Вако - каждый отломил по кусочку от моей веры. Один только Илм пытается защитить меня. Но что он может, мягкий, нерешительный человек. Меня не спасет, и сам погибнет.
Да и не достойна я помощи.
Почему я тогда не отказалась от предложения Страда? Хуже, чем сейчас, не было бы. Зато на меня не смотрели бы, как на убийцу.
В то памятное утро я пришла на свое рабочее место и еще у дверей почувствовала, что случилось что-то ужасное. Офицеры охраны в синих мундирах с пистолетами на боку толпились в коридоре и спорили о чем-то. При моем приближении они умолкали и смотрели на меня то ли с жалостью, то ли со злостью.
Войдя в кабинет господина Страда, я сразу увидела Вампира начальника отдела безопасности, мрачного сгорбленного старика с крючковатым носом и длинными седыми волосами. В фирме его боялись больше самого Страда.