Чтение онлайн

Глаза у нее были чуть раскосыми, как у большинства лунных девушек, но волосы цвета спелой пшеницы и крупноватый нос никак не вязались с традиционным представлением о восточных красавицах. Однако, несмотря на неправильные черты лица, она была очень привлекательна.

Землянин глядел на металлический флажок с ее именем, который она носила на груди слева. И Селена ни на секунду не усомнилась, что интересует его действительно флажок.

– А тут много Селен? – спросил он.

– О да! Они исчисляются по меньшей мере сотнями. Так же, как Синтии, Дианы и Артемиды. Но особенно популярны Селены, хотя половина знакомых мне Селен предпочитает сокращение Лена, а вторая половина именует себя Селиями.

– А какое сокращение выбрали вы?

– Никакого. Я – Селена. Все три слога. Се-ЛЕ-на, – произнесла она, подчеркнуто выделив ударный слог. – Так называют меня те, кто вообще меня называет по имени.

Губы землянина сложились в улыбку – с некоторой неловкостью, словно для них это было что-то не вполне привычное. Он сказал:

– А когда вас спрашивают, на что вы сели, Селена?

– Больше он этого вопроса не повторит! – ответила она с полной серьезностью.

– Но спрашивают?

– Дураков в мире хватает.

К их столику подошла официантка и быстрыми плавными движениями расставила блюда.

На землянина это произвело явное впечатление. Он повернулся к официантке и сказал:

– Они у вас словно парят в воздухе.

Официантка улыбнулась и отошла к следующему столику. Селена сказала предостерегающе:

– Только не вздумайте ей подражать. Она привыкла к нашей силе тяжести и умеет ею пользоваться.

– Другими словами, я все перебью?

– Во всяком случае, вы устроите нечто очень эффектное.

– Ну хорошо. Не буду!

– Но кто-нибудь непременно попробует! Тарелка спланирует на пол, он попытается поймать ее на лету и свалится со стула. Я пробовала предупреждать, но, конечно, это не помогает, и бедняга потом только сильнее смущается. А все остальные хохочут. То есть остальные туристы. А мы столько раз видели такие спектакли, что нам уже не смешно, да к тому же потом кому-то приходится все это убирать.

Землянин с большой осторожностью поднес вилку ко рту.

– Да, вы совершенно правы. Даже простейшие движения даются с некоторым трудом.

– Нет, вы быстро освоитесь. Во всяком случае с несложными операциями вроде еды. Ходьба, например, дается тяжелее. Мне еще не приходилось видеть землянина, который был бы способен бегать тут по-настоящему. То есть легко и быстро.

Некоторое время они ели молча, Потом землянин спросил:

– А что означает это «Л»?

Он опять глядел на ее флажок, на котором было написано: «Селена Линдстрем, Л.»

– Всего лишь «Луна», – ответила Селена равнодушно. – Чтобы отличать меня от иммигрантов. Я родилась здесь.

– Неужели?

– А что тут удивительного? Люди живут и работают на Луне уже более пятидесяти лет. Или вы полагали, что у них не может быть детей? У многих лунорожденных есть уже внуки.

– А сколько вам лет?

– Тридцать два года.

На его лице отразилось неподдельное удивление, но он тут же пробормотал:

– Ах да, конечно.

Селена подняла брови.

– Значит, вы понимаете? Большинству землян приходится объяснять, в чем тут дело.

– Ну я достаточно осведомлен для того, чтобы сообразить, что большинство внешних признаков возраста появляется в результате неминуемой победы силы тяжести над тканями тела – вот почему обвисают щеки и животы. Поскольку сила тяжести на Луне равна лишь одной шестой силы тяжести на Земле, нетрудно догадаться, что люди тут должны выглядеть молодыми очень долго.

– Да, но только выглядеть, – сказала Селена. – У нас тут нет ничего похожего на бессмертие, и средняя продолжительность жизни соответствует земной. Однако старость мы, как правило, переносим лучше.

– Ну это уже немало… Но, конечно, у медали есть и обратная сторона? – он как раз отхлебнул кофе. – Вам, скажем, приходится пить вот это… – он умолк, подыскивая нужное слово, но, по-видимому, оно оказалось не слишком удобопроизносимым, потому что он так и не докончил фразы.

– Мы могли бы ввозить продукты питания и напитки с Земли, – сказала она, улыбнувшись. – Но в таких мизерных количествах, что их хватило бы лишь для очень ограниченного числа людей и к тому же на очень ограниченный срок. Так какой же смысл отнимать ради этого место у по-настоящему важных грузов? Да мы и привыкли к этому пойлу. Или вы хотели употребить слово покрепче?

– Не для кофе, – сказал он. – Я приберегал его для еды. Но «пойло» вполне подойдет… Да, кстати, мисс Линдстрем, в программе нашей поездки я не нашел упоминания о посещении синхрофазотрона.

– Синхрофазотрона? – она почти допила кофе и уже поглядывала по сторонам, выбирая момент, чтобы встать и собрать группу. – Это собственность Земли, и он не входит в число достопримечательностей, которые показывают туристам.

– Вы хотите сказать, что доступ к нему для лунян закрыт?

– О, ничего подобного! Его штат укомплектован почти одними лунянами. Просто правила пользования синхрофазотроном устанавливает Земля, и туристам его не показывают.

– А мне бы очень хотелось взглянуть на него!

– Да, конечно… А вы принесли мне удачу, – весело добавила она. – Ни одна тарелка и ни один турист не очутились на полу!

Она встала из-за стола и сказала:

– Уважаемые дамы и господа! Мы отправляемся дальше через десять минут. Пожалуйста, оставьте на столах все, как есть. Если кто-нибудь хочет привести себя в порядок, туалетные комнаты направо. Сейчас мы отправимся на пищевую фабрику, благодаря которой мы смогли пообедать так, как пообедали.

Квартира Селены была, разумеется, небольшой и умещалась, по сути, в одной комнате, но догадаться об этом сразу было трудно. Три панорамных окна сверкали звездами, которые двигались медленно и беспорядочно, образуя все новые и новые созвездия, не имевшие даже отдаленного сходства с настоящими. При желании Селена могла поменять настройку и созерцать их словно в сильный телескоп.

Бэррон Невилл не выносил этих звездных видов и всегда сердито их выключал, повторяя каждый раз: «Как только ты их терпишь? Из всех моих знакомых одной тебе нравится эта безвкусица. И ведь этих туманностей и звездных скоплений в действительности даже не существует!»