Салют динозаврам!, Мамлин Геннадий Семенович

Салют динозаврам!

на обложку

Мамлин Геннадий Семенович

Шрифт:

ВАСЯ. Вы не умеете лгать.

АННА АНДРЕЕВНА(в запальчивости). Я умею лгать!

ВАСЯ. Ага, похоже вы в этом убеждены. Поэтому и рассказываете сказки и участковому, и мне.

АННА АНДРЕЕВНА. Ты меня запутал. Я не умею лгать. Вернее, мне совершенно незачем прибегать ко лжи.

ВАСЯ. Он сказал: "Москва – не каменные джунгли и у нас нет бездомных стариков." Разве не так?

АННА АНДРЕЕВНА. Не знаю, не помню. Мало ли, что может сказать спешащий на рыбалку капитан.

ВАСЯ. Вот: если в беседке были не вы, откуда вы знаете, что участковый – капитан? И если вы ночевали в гостинице, почему сказали капитану, что живете у Воскресенских? Думаете, он поверил, что вы от бессонницы вышли подышать во двор?

АННА АНДРЕЕВНА(после паузы). Откуда тебе известно, что сказал участковый?

ВАСЯ. Капитан Евсиков – Людкин отец. Людка орет, что я – негодяй. Орет, что мне наплевать на бабушкину память. Скажите этой припадочной, что вы сами захотели жить в гостинице. А если вам охота разыгрывать американского безработного и ночевать в беседке я здесь ни при чем.

АННА АНДРЕЕВНА(поспешно). Да-да, конечно, я скажу. Непременно. Ты здесь ни при чем. Я поступила опрометчиво. Ты меня должен простить. Я долго бродила по городу, утратила ощущение времени. Когда я приехала за чемоданом, была уже ночь. Я подумала: подожду-ка я до утра. Тем более, в такую духоту действительно легче дышать во дворе.

ВАСЯ. Вранье.

АННА АНДРЕЕВНА. Василий! Что это за словечко – вранье?

ВАСЯ(кричит). Вранье – это ложь! Нет у вас номера в гостинице. Людкин отец говорит: в Москве без брони в гостиницу не попадешь.

АННА АНДРЕЕВНА. Я не желаю разговаривать с тобой, пока ты не перестанешь кричать и размахивать руками.

ВАСЯ(так же). А что вы можете сказать, если я перестану кричать?

АННА АНДРЕЕВНА(спокойно). Я могу сказать, что капитан Евсиков вполне реалистично обрисовал положение с гостиницами. Не стану лгать. Да, у меня нет номера. Но мне его твердо обещали. Сегодня утром в прекрасной гостинице «Метрополь» освободится четырехкомнатный люкс. Я могу жить в нем неделю. Потом туда въедет американский миллионер.

ВАСЯ. Зачем вам четырехкомнатный люкс?

АННА АНДРЕЕВНА. Такой роскошный люкс мне действительно ни к чему. Тем более, что я не американский миллионер. Но это единственное, что они мне могут предложить.

ВАСЯ. Будете жить в бабушкиной комнате.

АННА АНДРЕЕВНА. Василий, я уже сказала, что не умею спать в незнакомой квартире.

ВАСЯ. А вы попробуйте. Незнакомые беседки ничем не лучше незнакомых квартир.

АННА АНДРЕЕВНА. К тому же я вообще решила сегодня же вернуться домой.

ВАСЯ. Домой? А ваши обширные планы?

АННА АНДРЕЕВНА. Я передумала. Я улетаю. Сейчас я поеду с чемоданом на остановку такси.

ВАСЯ. Если вы пойдете на остановку такси, то через двадцать минут в этой квартире будет лежать труп.

АННА АНДРЕЕВНА. Боже мой! Чей?

ВАСЯ. Мой. Вы не знаете Евсикову. Она меня убьет.

АННА АНДРЕЕВНА. За что ей тебя убивать?

ВАСЯ. Они с бабушкой были помешаны друг на друге. Людка не простит, если я не окажу бабушкиной сестре королевский прием.

АННА АНДРЕЕВНА(встает, с достоинством). Василий, я еду. Возможно, я бы осталась на два-три дня. Но только из уважения к твоему желанию. Сейчас мы выяснили: твоими побуждениями руководит не дух гостеприимства, а страх быть убитым твоей одноклассницей.

Передай Евсиковой, что я прошу о снисхождении к тебе. Подай чемодан.

ВАСЯ. Я вас никуда не пущу.

АННА АНДРЕЕВНА. Ну же, я просила подать чемодан.

ВАСЯ. Нет.

Анна Андреевна идет к двери. Вася, опередив ее, хватает чемодан, оставив между собой и Анной Андреевной барабаны и тарелки.

АННА АНДРЕЕВНА. Василий, не доводи меня до крайности. Я рассержусь.

ВАСЯ. Я тоже.

АННА АНДРЕЕВНА. Ты обязан вернуть мой чемодан.

ВАСЯ. Нет.

АННА АНДРЕЕВНА(ударяя коробочкой с лекарствами по металлической тарелке). Да!

ВАСЯ(ударяя в большой барабан). Нет!

АННА АНДРЕЕВНА(сопровождая восклицания ударами). Да, да!