Сафо
Шрифт:
Когда звенели струны этой лиры
Мечтами, а не горечью познанья,
Когда еще казалась мне любовь
Неведомой волшебною страною!
(Припадает к груди Мелитты.)
Мелитта
Ах, госпожа, ты, кажется, больна!
Сафо
Я на скале стою у края бездны,
Которая от этих светлых дней
Меня уже навеки отделяет.
Еще я вижу их, еще могу я
Их различить в тумане золотом,
Но мне они уж больше недоступны.
О, горе тем, кого из хижин мирных
Неверный призрак славы увлекает!
Они стремятся в легком челноке
Через моря. Вокруг ревет пучина,
Ни пашен, ни деревьев, ни цветов!
Вдруг издали блеснет веселый берег
И милый голос слабо прозвучит,
Раскатами прибоя заглушённый.
Опомнится тогда безумец бедный
И устремится к берегам родным,
Которые он так легко покинул,
Но там уж нет весны и нет цветов —
(снимает свой венок и грустно разглядывает его)
И шелестят одни сухие листья!
Мелитта
Венок прекрасный, многими желанный,
Желанный и, увы, недостижимый!
Сафо
Желанный и, увы, недостижимый!
–
Так ты сказала, милая Мелитта?
Желанный и, увы, недостижимый!
(Вновь надевает венок.)
Нет, клеветать не стану я, что слава —
Бессмысленный, пустой и праздный звук!
Она дает божественную силу.
Нет, нет! Я не бедна! С его богатством
Моим богатством я еще поспорю:
Ведь он владеет только настоящим,
А я — былым и будущим владею.
Меня не понимаешь ты, Мелитта?
И хорошо бы, если б никогда
Ты понимать меня не научилась!
Мелитта
Ты сердишься?
Сафо
О нет, дитя мое!
Иди! Когда увидеть пожелает
Меня твой господин — приди сказать мне!
Мелитта уходит.
Сафо, одна.
Она лежит на скамье, погруженная в раздумье, подперев голову рукой; потом приподнимается, садится и поет, сопровождая пение игрой
на лире.
Сафо
(поет)
Пестрым троном славная Афродита,
Зевса дочь, искусная в хитрых ковах!
Я молю тебя — не круши мне горем
Сердца, благая!
Но приди ко мне, как и раньше часто
Откликалась ты на мой зов далекий
И, дворец покинув отца, всходила
На колесницу
Золотую. Мчала тебя от неба
Над землей воробушков милых стая;
Трепетали быстрые крылья птичек
В далях эфира.
И, представ с улыбкой на вечном лике,
Ты меня, блаженная, вопрошала,
В чем моя печаль, и зачем богиню
Я призываю,
И чего хочу для души смятенной.
«В ком должна Пейто, укажи, любовью
Дух к тебе зажечь? Пренебрег тобою
Кто, моя Псапфа? Прочь бежит?
–
Начнет за тобой гоняться.
Не берет даров? — Поспешит с дарами.
Нет любви к тебе? — И любовью вспыхнет.
Хочет, не хочет».
О, приди ж ко мне и теперь! От горькой
Скорби дух избавь и, чего так страстно
Я хочу, сверши и союзницей верной Будь мне, богиня!{1}
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Открытая местность, как в предыдущем акте.
Входит Ф а о н.
О, как здесь тихо! Ликованье пира,
И звон цимбал, и нежных флейт звучанье,
Безудержный восторг веселых криков
Сюда не долетают. Безмятежно
Высокие деревья шелестят,
Как будто ласково оберегают
Мое уединенное раздумье.
Как изменилось все в моей душе
С тех пор, как, мирный отчий дом покинув,
В Олимпию коней направил я.
Бывало я, беспечно размышляя,
Причудливые нити ощущений
Распутывать умел — и открывалась
Мне жизнь с вершины ясного
Познанья. А ныне теплой тьмою летней ночи
Я окружен, и сладостно и тяжко
Туман окутал мой усталый разум,
И мысли, будто дальние зарницы,
В мучительной тревожной темноте
Причудливыми вспышками мелькают.
Минувшее мое покрыто мглой,
Едва могу я вспомнить день вчерашний
И только что ушедшие часы.
И вот себя я спрашиваю снова:
Ты ль это был? В счастливый день победы
Ты ль рядом с ней в Олимпии стоял?
Твое ли имя в возгласах восторга
С ее прекрасным именем сплеталось,
Когда народ ей славу возглашал?
Нет, не поверю! Не могу поверить!
О боги! Как ничтожен человек!
Надежды, окрылявшие его,
Свершаясь, отуманивают разум.
Когда ее не видел и не знал я,
Когда лишь смутным обликом она
В моем воображенье рисовалась,
Тогда казалось мне, что жизнь мою
Я отдал бы за взгляд ее очей
И за одно приветливое слово.
А вот теперь, когда она моя,
Когда из коконов моей мечты
Сверкающие бабочки явились,
Теперь я сам не знаю, что со мной!
Я в нерешительности, я в раздумье!
Мне кажется, я стал совсем иным:
Я всех родных забыл, когда-то милых…