Чтение онлайн

– Вонючка! – позвал Каролинус, и в его голосе зазвучала боль. – Послушай меня…

Но Мальвин так и не удостоил его вниманием; он по-прежнему тянул руки к облакам и был целиком поглощен этим занятием.

Гигантские шаги приблизились донельзя. Джим не то увидел, не то услышал, не то почувствовал – все слилось воедино, – как что-то натянулось, подобно струне, едва не разрываясь при этом, и зазвенело на одной нарастающей ноте. Потом что-то лязгнуло, и звук оборвался.

– Я был верен вам… – голос Мальвина был едва различим в реве ветра.

Над его коленопреклоненной фигурой внезапно заклубились облака. Король и королева мертвых пропали с глаз вместе со своей пещерой. Джим почувствовал, как новая энергия, влившаяся в его тело, начала действовать, и облака не то чтобы разорвались, но сквозь них понемногу стал пробиваться свет, будто они рассеивались, начиная с верхних слоев.

Джим в последний раз взглянул на Мальвина; обмякшая фигура, болтающаяся на струне и поднимающаяся все выше, выше и выше, туда, где маячили исчезнувшие призраки короля и королевы мертвых. Поднявшись повыше, она стала почти такой же прозрачной, как и они, так что Мальвина стало тяжело разглядеть, и наконец, как властители мертвых слились с облаками и стали неразличимыми, так слился с ними и маг.

Только тогда завеса облаков разошлась. Солнечный свет хлынул на людей у замка и на поле вокруг него. Ветер стих, и энергия, неожиданно наполнившая тело Джима, иссякла. Вместе с тем он почувствовал себя обессиленным: в глазах у него потемнело.

Он даже потерял сознание, но вновь очнулся через несколько секунд. Дэффид и Брайен склонились над другом и принялись стягивать с него доспехи. Каролинус стоял рядом, сжимая посох, укоротившийся до прежних размеров. Маг был бледен и выглядел на добрую тысячу лет. Но посох вроде бы поддерживал его, и, когда Джим был освобожден от своей стальной скорлупы, Каролинус взял его за руку и неожиданно легко поднял ученика на ноги.

– Ступайте, – сказал он Брайену и Дэффиду, – к тем, кто ждет вас.

Дэффид и Брайен на мгновение заколебались, затем дружно развернулись и побежали к замку. Каролинус поддерживал Джима, и тот наконец смог передвигаться. Из открытых настежь ворот выбежали три фигурки и поспешили через мост навстречу друзьям. То были Геронда Изабель де Шане, Даниель – ее беременность уже была заметна – и Энджи.

– Энджи! – закричал Джим, и, когда она подбежала к нему, он совершил то, чего никак не ожидал: силы вернулись к нему, он вырвался от Каролинуса и заключил жену в объятья.

В нескольких шагах в стороне Брайен крепко обнимал свою даму, а слева от Джима Дэффид, обвив своими длинными руками стан Даниель, плакал и смеялся вместе с ней.

– Моя золотая птичка, моя золотая птичка, – приговаривал Дэффид, прижавшись щекой к волосам жены.

– Какая я тебе золотая птичка? – сквозь слезы говорила та. – Ты посмотри на меня, посмотри!

– Я и смотрю, – отвечал Дэффид; он разжал объятья и немного отступил, чтобы взглянуть на потяжелевшее тело Даниель. – Лучшего моя золотая птичка мне и не могла дать. Чего еще мне просить? Разве что того же самого?

Они вновь обнялись; Дэффид плакал, но глаза его сияли.

Джим и Энджела долго обнимались без слов. Наконец Джим услышал голос жены.

– Вот ты и дома, – в самое ухо прошептала ему она.

– Да.

– Навсегда.

– Да.

Джим знал, что лжет. Знали то, что об этом знала Энджи.

Однако в настоящий момент в его словах было достаточно правды.