Чтение онлайн

Мне ответили, что магнитофон пришлют в течение получаса.

Я положил трубку и сел в кресло.

– Будут еще звонки, – сказала Мэрилин. – Иногда бывает два-три в течение часа или полутора.

– Хорошо, – сказал я. – Мне нравится говорить с этим малым, точнее, мне нравится, что он меня слушает.

– Для чего вам магнитофон?

– Хочу записать, как он дышит.

– Какой от этого прок?

– Каждый человек дышит по-своему, – объяснил я. – Поэтому при испытаниях на детекторе лжи записывают и дыхание. В больнице тоже интересуются пульсом и дыханием. Я хочу установить, имитирует ли ваш, так сказать, собеседник тяжелое дыхание или он так естественно дышит, как корова.

– Имитирует тяжелое дыхание.

– Я тоже так полагаю, – сказал я. – Если же это не имитация, значит, он страдает астмой или у него больное сердце, и он только что торопливо поднялся по лестнице.

– Я записана на сегодня в парикмахерскую, – сказала она. – Что в таком случае обязан делать мой телохранитель?

– Буду сидеть рядом с вами в парикмахерской, – ответил я.

– Вы что же, так все время будете со мной?

– Ни на одну минуту мы не выпустим вас из виду.

– Ну, это меня тоже пугает, это уж, я бы сказала, чересчур интимно получается.

– Вас пугает интимность? А замужем вы были?

– Да, – сказала она, слегка потупившись.

– Прекрасно, в таком случае вы выдержите. Представьте себе, что я – ваш муж.

Она нервно рассмеялась.

– Мне придется зайти настолько далеко?

Наши глаза встретились.

– Не придется, – сказал я.

Через сорок минут после заказа магнитофон был доставлен.

Мы отправились в салон красоты. Я сел в кресло и наблюдал, как Мэрилин моют голову, сушат волосы, делают маникюр. Посетители салона красоты поглядывали на меня с любопытством. Большинству из них я казался немолодым любовником, «папулей», и на их физиономиях я читал соответствующую оценку.

Когда мы вернулись в ее квартиру, я подключил магнитофон к телефону. Прошло около двадцати минут, прежде чем телефон опять зазвонил.

Мэрилин кивнула мне, я подошел и нажал на клавишу магнитофона.

– Ну, привет, привет, – сказал я. – Надеюсь, мы не причинили тебе неудобств тем, что выходили из дому? Ты звонил, пока нас не было?

Ответа не последовало.

Я продолжал:

– Обмозговав это дело, я решил обратиться в ФБР, чем самим с тобой заниматься. Конечно, они посоветовали не вступать с тобой в переговоры, но мне кажется, что стоит тебя все-таки предостеречь по-хорошему. Ты ведь жалкий любителишка. И фактически играешь нам на руку.

Я обождал, прислушиваясь к его дыханию.

– И вот что я тебе посоветую: включи-ка телевизор и послушай рекламу – несколько фирм предложат тебе хорошие таблетки для прочистки бронхов, чтоб ты так не хрипел и не сипел. Ты ведь чухаешь, как старый паровоз с прохудившимися клапанами. Правда, я допускаю, что это часть циркового представления, которое ты разыгрываешь. Стоишь перед зеркалом, напустив на себя зловещий вид, дышишь сквозь зубы и думаешь: «Ох и здорово же я напугал эту бабенку!»

Я рассмеялся.

Дыхание еще секунду-другую продолжалось, затем трубку на том конце провода положили.

– Он положил трубку? – спросила Мэрилин, увидев, что я кладу трубку на рычаги аппарата.

Я утвердительно кивнул и, не выключая магнитофона, набрал УЛ 3-1212 – «Службу времени». Через несколько секунд женский голос объявил: «Время – 5 часов 17 минут 10 секунд». Затем пауза и: «Время – 5 часов 17 минут 20 секунд…»

Я положил трубку, отключил магнитофон и точно поставил часы.

– Зачем вам это? – спросила Мэрилин.

– Вы имеете в виду подключение магнитофона?

– Зачем вы фиксируете время?

– Изучаю периодичность звонков и время, когда звонят. Так можно кое-что узнать.

– Не понимаю, – сказала она.

– Обычная полицейская процедура. В случае, допустим, серии ограблений полиция втыкает в карту булавки, обозначая места преступлений. Причем используют булавки с головками разного цвета, обозначающими разное время суток, затем изучают скопление булавок по месту и времени, и таким образом проясняются кое-какие привычки преступников.

– Но я не вижу, в чем фактор времени может здесь помочь.

– Мы получили записанный на пленку хронометраж тяжелого дыхания, это тоже может пригодиться. А как насчет обеда?

– Я вас угощаю, – сказала она. – У меня есть деньги на расходы. Или вы, быть может, предпочитаете, чтобы я передала деньги вам и для вида счет будете оплачивать вы?

– Платите вы, – сказал я. – Пусть расходы пойдут на ваш счет, а не на мой. Моя партнерша весьма чувствительна ко всему, что касается денежных счетов. Она придет к девяти вечера. Мы к тому времени уже вернемся или давайте позвоним ей и предложим присоединиться к нам и пообедать вместе.

– Нет, я хочу поесть пораньше, – сказала она. – Но тут есть одно обстоятельство… Один, так сказать, щекотливый вопрос. Мне бы хотелось принять душ и переодеться.

– Там у вас спальня? – спросил я, указывая взглядом на дверь.

– Да.

– А ванная не там?

– Там.

– А другого выхода из ванной нет?

– Нет.

– Ну, идите принимайте душ, – сказал я. – Дверь оставьте открытой, я не буду смотреть, но в случае беды услышу ваш крик. Кроме того, отсюда я могу проследить, чтоб никто не взобрался по пожарной лестнице и не влез в окно.

– Таких опасных происшествий здесь никогда не бывало. Звонки и письма – больше ничего.

– Но мы не можем рассчитывать, что и дальше они этим ограничатся, – сказал я. – Я ваш телохранитель.

– Понятно. Я – тело, вы – его хранитель.

– Приблизительно так оно и есть.

– Звучит весьма интимно, – сказала она. – Мне кажется… Да, впрочем, я уже как-то привыкла к этому, и мне даже начинает нравиться… Я чувствовала себя такой одинокой и изолированной, а вот теперь здесь вы, и я… Теперь у меня такое чувство, что вы – надежный, уверенный в себе мужчина и знаете, что делаете.