Чтение онлайн

– О Боженька-Всемогущий Полковник, Наш Родной, Вездесущий Сэр!» завывали они, – отправь и наши задницы домой.

Поднимаясь в гневе, полковник Блэйк крикнул:

– Катитесь отсюда нафиг вместе со своими задницами!

– Слушаемся, Великий Сэр! – пробормотали капитаны, пятясь задом и отвешивая поклоны.

Спустя несколько недель после ухода майора Хобсона, Радар О’Рэйли сообщил, что к 4077-му МЭШу приписали нового хирурга. Сообщение Радара вскоре подтвердил полковник Блэйк, располагавший также скудной информацией, что это будет специалист по травмам грудины из Бостона.

– Здоровско! – обрадовался Ястреб.

– Чёртов янки, – возразил Дюк.

– Несомненно, отличный парень, – подтвердил Ястреб.

Он пришел в холодное и снежное утро, в районе девяти. Генри притащил его в столовку выпить кофе и представить остальным хирургам, большинство из которых из-за лени косоглазых, уже три дня бездельничали именно там. В новеньком было шесть футов росту, и около ста тридцати фунтов весу. Его звали Джон Макинтайр. Мешковатая форма и огромная парка надежно защищали его от изучающих взглядов. Он отреагировал на приветствия неопределенным мычанием, сел за стол, достал из кармана банку пива и вскрыл её. Потом его голова исчезла в недра парки, будто огромная черепаха втянула шею в панцирь, и туда же провалилось пиво.

– По-моему, замечательный мужик, – констатировал Дюк, – хоть и янки.

– Ты откуда, Доктор Макинтайр? – спросил кто-то.

– Из Винчестера.

– А что за школу закончил?

– Винчестерскую среднюю, – донеслось из недр парки.

– Да нет же. В смысле, где медицинское образование получил?

– Не припомню.

– Такой ответ должен прекратить на время разговор, – сказал Ястреб Дюку, – Сдается мне, где-то я это уже видел. Вылез бы мужик из своего кокона.

Капитан Ужасный Джон Блэк – главный анестезиолог, судя по всему, решил выкурить новенького из куртки. На протяжении длинного рабочего дня от анестезиолога не требуется вмешиваться в работу остальных членов хирургической команды, и от этого Ужасный Джон сильно тосковал по разговору. Лаконичные ответы новичка уже делали его более общительным, по сравнению с лишенными чувств пациентами Ужасного Джона.

– Добрался нормально?» поинтересовался он.

– Не-а.

– По воздуху?

– Не-а.

Ужасный Джон почесал голову и решил подыграть новенькому.

– Тогда как, пешком, что ли?

– Ага.

– Превосходная идея, – заметил Джон. – Как это я сам не сообразил?

Голова высунулась из внутренностей парки и с некоторой тревогой и заботой осмотрела Ужасного Джона с головы до пят.

– Не знаю, – констатировала голова.

К этому моменту группе собравшихся любопытных стало понятно, что в их отделении ненормальных прибыло. Все, включая Дюка и Ястреба, внезапно заспешили по делам. Пока новичка ориентировали на местности, посвящали в распорядок и систему работы, выдавали всякие ценные указания, большинство старожилов лагеря посетило Генри с убедительной просьбой ИМЕННО К НИМ капитана Макинтайра не подселять. Большинство. За исключением Дюка и Ястреба.

– Поживем – увидим, – сказал Ястреб.

– Ага, – согласился Дюк.

Это случилось позже в тот же день. Дверь в палатку откинулась, и в нее вошли новенький, вещмешок и остальной багаж. Новичок швырнул багаж на одну свободную раскладушку, а себя на другую. Рука исчезла в глубинах парки и выудила оттуда банку пива. Следующий нырок в бездну явил на свет открывалку. Новенький открыл пиво и в первый раз взглянул на своих соседей по палатке.

– Да-а-а. Места маловато, – сказал он, – но, думаю, мне здесь будет неплохо.

– Меня зовут Пирс, а вот этого – Дюк Форрест, – протягивая руку, представился Ястреб.

Новенький не шелохнулся.

– Где-то я тебя видел, не так ли? – спросил Ястреб.

– Не знаю. Как сам думаешь? – ответил Макинтайр.

– Госссподибожемой, Макинтайр, ты всегда такой общительный? – потребовал ответа Дюк.

– Только в такой хорошей компании, – ответил Макинтайр.

Ястреб вышел на улицу, нагрёб в ведро снега и сделал мартини. Наполнив два стакана, он подумал, пожал плечами и спросил новенького: нет ли у того желания присоединиться?

– Хочу. Оливки имеются?

– Нету.

Рука отправилась в путешествие к ядру парки, и через минуту вытащила оттуда баночку оливок. Новенький выудил одну и положил в стакан с мартини.

– Что, тоже оливку хотите?

– Ага.

Каждый получил по оливке. Дюк сдержанно вздохнул.

– Макинтайр, – сказал он, – Ты – настоящий жмот.

Ястреб громко рассмеялся. Мартини и голова вылезли из парки, посмотрели на Пирса, и снова исчезли. Дюк и Ястреб дежурили в ночную смену. Новичка на время приставили к ним. Немного западней лагеря, батальон канадцев провел весь день, подставляя себя под пули, и оттого ночь выдалась бурная. Попались и несколько грудных ранений. Все познания о подобных ранениях Дюк и Ястреб, да и все остальные в Двойном-Неразбавленном, приобрели через горький и трудный опыт нескольких предшествующих недель. Новенький особенно много не говорил, но зато вылез из своей парки и показывал им, что нужно делать. Забравшись в третью грудь, он залатал разорванную легочную артерию так же непринужденно, как Джо Ди отправлялся в рутинный полет. С наступлением утра, когда ночная смена направилась в столовку, их просто уже распирало от любопытства к этому новому груднику из Бостона. За завтраком, очередная банка пива материализовалась из нутра парки и, откупорившись, вновь в нём исчезла. В Двойном-Неразбавленном в качестве официантов шестерил целый взвод корейских оборванцев. Один из них поставил миску овсянки и чашку кофе перед доктором Макинтайром. Парка выстрелила головой, два мутных глаза которой уставились на корейского мальчика.