Чтение онлайн

Он прошёлся широкой походкой одинокого и шикарного мужика. Предложил мне выпить вина и покурить травы.

Ночь в пустыне имеет свои цвета: это синий и жёлтый, но разбелённые, покрытые пеленой. Я смотрела на рамы дверей, подчёркнутых ярко-жёлтыми мазками фонарей, и серо-голубые песчинки на фрагментах земли, воздух был густой и прохладный.

Я уселась на матрасы, разбросанные у балкончика, ведущего в сад. Казимир выключил свет и сел рядом, обнаружив своё загорелое бедро рядом с моим, в короткой белой юбке. Я не чувствовала ни малейшего притяжения. Мы курили трубку и тихо вели разговор. Говорил в основном он.

– Я прожил неудачный брак. У меня остался ребёнок в Варшаве. В итоге я здесь уже много лет, занимаюсь спортом. Мне не нужна цивилизация.

– Но как ты зарабатываешь деньги?

– Я состоятельный человек, у меня есть акции и недвижимость.

– Но неужели тебе не скучно?

– Нет, мне очень интересны местные люди.

Тут я задумалась.

– А что за проблемы были с женой?

Казимир уронил лицо на ладони и начал дёргать корни волос у лба.

– Мы не понимали друг друга, она слишком многого от меня хотела. Семья – это так трудно.

– Ты привлекательный мужчина; думаю, многие девушки хотели бы стать твоей женой.

Казимир дежурно кивнул – внимание девушек было по умолчанию не важным.

– Здесь, когда я переживал развод, я упал в воду прямо на морского ежа. Мне под кожу вонзились десятки иголок, я пытался вынуть их все иглой, но кожа загнаивалась. У меня была очень высокая температура, я чуть не умер.

– Тебе было больно?

– Да, но я так хотел забыть всё это.

– Почему ты именно здесь?

– Эти деревенские люди такие невинные. Здесь, в Дахабе – ты видишь, они уже привыкли к туристам, они другие. А наверху, в горах, только чабаны, которые пасут овец и верблюдов, они так умеют радоваться. Они становятся в круг каждый вечер и танцуют. Только мужчины.

– Они приняли тебя?

– Я жил там долго, несколько месяцев. Они привыкли ко мне.

– Как ты им объяснил, что ты там делаешь?

– Я просто подружился с ними.

– Твой чёрный друг на кайтинге оттуда?

– Да.

– Вы давно дружите.

– Да, я вижусь с ним каждый вечер.

– И что он говорит тебе, когда вы пьёте?

– Он говорит: Казимир, привези мне белую женщину.

– Они мечтают о белой женщине? – Я засмеялась.

Казимир на моих глазах раздражился. Он отвернулся и напряг челюсть.

– Это для каждого араба голубая мечта: белая женщина. Это символ успеха.

– Тебя это злит?

– Я этого не понимаю.

– У всего есть причины.

– Тут очень мало женщин. Они женятся так: звонит тётя своим родственникам в чужую деревню. «У меня есть подруга, а у неё знакомая, так у неё есть племянница, вот хорошая невеста вашему младшему сыну». И этого достаточно, это хорошая новость. Дальше родственники едут свататься.

– А как они относятся к геям?

Казимир впервые взглянул мне прямо в глаза.

– Мужчины убивают геев.

– Всё ясно.

Повисла пауза.

– Казимир, ты гей.

Я замерла.

– Меня тянет к мужчинам, – ответил Казимир. – Я не могу ничего с этим сделать. Но я не гей.

– Кто же ты?

Казимир встал и начал перебрасывать цветные подушки с одного места на другое.

– Тебе пора.

– Да, я тоже так чувствую.

– Спасибо тебе за вечер.

– Тебе спасибо.

– Дать тебе фонарик?

– Давай.

– Хочешь косяк?

– Положи в мою сумку.

Я спустилась по ступенькам его шикарной виллы в сад. Фонарик светил слабо, батарейка садилась. Я могла споткнуться; Казимир не провожал меня – я уже выполнила свою функцию, и возиться со мной было лень.

Неожиданно я почувствовала приступ тошноты. Меня вырвало на каменные плиты тропинки. Рвало долго и очень мучительно. Я подумала, что наедаться рыбой после трёх дней голода было ошибкой: я была слишком любопытна. Голова кружилась, я опустилась на корточки и шарила вокруг в поисках растения с листьями наподобие лопуха, чтобы вытереть рот.

Выбравшись за ворота на пыльную земляную дорогу, я бодро зашагала прочь.

Финал был грубоват. Наше свидание определённо шло по чёткому сценарию.

Весь процедурал, ресторан – гости – рефрешинг дринк – занял около двух с половиной часов: щадяще для неудачного свидания.

Я дошла до площади, где дежурили тук-тук такси – джипы с открытым кузовом. Похоже, было ещё не очень поздно.

Я чувствовала себя странно опустошённой, несмотря на то что Казимир был мне симпатичен. Я не хотела его ни минуты, хотя он был красивым человеком, но только внешне. Внутренне он был полон тревоги, как и все люди, постоянно путешествующие, снимающие этими мелькающими картинками, разными климатами какой-то невроз. Они терпят неудачу в социальном проекте на родине. Для Казимира больной точкой оказалась счастливая семья как идеал буржуазного общества.

Передо мной был человек, который не мог принять себя и создавал вокруг бесконечные шекспировские конфликты. Он умирал от страсти к диким мужчинам туземцам, которые могли убить его, если бы узнали, чего он от них хочет. Он посвятил жизнь своей зависимости, разъезжая по глухим уголкам планеты, проживая в горных деревеньках, но утолить свой голод не мог. Ему нравились бесхитростные парни с открытым сердцем, но глубина их чувств была не для таких девиантов как он. Казимир так и не стал хорошим семьянином, ни мужем, ни отцом. Ему хотелось верить, что женщина виновата в неудаче и той боли, которую принесла семья, хотя его женщине не позавидуешь – она столкнулась со стеной. Буржуазная жизнь – бизнес, деньги – позволяла ему многое, но не удовлетворяла. Он уже делал всё, к чему толкал его зов, но всё ещё не хотел признаться себе, что происходит. Он наказывал себя, падая на морского ежа, выковыривая из загноившихся ран сотню иголок. Чтобы в деревне ничего не заподозрили местные и продолжали подпускать его к себе, Казимир сохранял образ плейбоя – менял девушек как перчатки. Он шёл с новой спутницей в деревенский ресторан, чтобы все видели и пускали сплетни, угощал её, чтобы не было сомнений, что это свидание. Делал ей комплименты и подливал вино. Потом демонстративно шёл с ней по главной улице к дому, а затем проводил дома часа два-три, на самом деле за разговором, но для наружного наблюдения это было несущественно. Потом девушка уходила. Никто с Казимиром не задерживался. Такой вот сложный способ жизни он навертел вокруг своей проблемы, хотя признать себя гомосексуалистом даже и в сорок пять лет совсем не стыдно, если ты живёшь в Варшаве. Но стыд, табу и запрет были ключами к его жизненной силе, поэтому он стремился в самые опасные для него места на Земле.

Я несла с собой ещё одну историю: портрет мужчины с лицом, закрытым руками, израненного чёрными тонкими иглами морского ежа, вся его кожа была в гнойных нарывах. Почти как моя.

Этой же ночью мы пошли в сторону пустыни. Освещением служила луна, сегодня она была маленькой и очень резкой. Мы с Шоколадным вышли из клуба подышать и «погулять по пляжу». Присели у небольшого каньона из красной глинистой потрескавшейся земли. Вообще, Синай – он красный. Обожжённая неземным светом земля Ветхого завета.