Чтение онлайн

Димка не плакса, не нытик, не какая-нибудь там кисейная барышня. Настоящий мужчина. Даже тогда, когда ему делают уколы или прививки, он не плачет, а лишь морщится да кряхтит.

Но не эти добрые Димкины качества принесли ему славу на весь дом. Конечно, в какой-то мере и они сыграли свою роль. Но главное, что сделало Димку известным и знаменитым, — это его аппетит.

Нет, он никакой не обжора, а просто очень вкусно ест. Когда он ест, смотреть — одно удовольствие.

Однажды во время димкиного обеда пришла соседка со своей дочкой Ирочкой, маленькой, тоненькой, какой-то совсем синенькой. Голосок у Ирочки слабенький, такой, что боязно: вдруг оборвется и навсегда пропадет.

Димка мельком глянул на тетю Раю, на ее Ирочку и спокойно продолжал есть борщ, а рядом стояла и ждала очереди миска с пельменями и стакан молока. Димка любил есть пельмени с молоком.

Димка с хрустом откусывает поджаренную корочку, хлебает борщ, а сам щупает пельмени — остыли или нет, снова хрустит корочка, снова две-три ложки борща. Да так смачно, так аппетитно у него это получалось, что тетя Рая украдкой сглотнула слюну и отвернулась к маме.

А Ирочка так и впилась глазами в Димку, смотрит — не моргнет. Точно так она смотрела цирковые представления. А потом, когда Димка взялся за пельмени, вдруг как запищала:

— Мама, я хочу есть!..

Тетя Рая смутилась: не подумала бы Димкина мама, что она свою дочь голодом морит.

— Ирочка, ведь мы только что из-за стола… Разве ты не наелась?

А Ирочка не сводит с Димки круглых глаз, пищит:

— Кушать хочу, кушать.

Димкина мама смеется и говорит:

— Посади ее, Рая, с Димой. Пусть отпробует пельмешек.

Отпробует! Ничего себе, отпробует! Навалилась Ирочка на эти пельмени, будто и в самом деле целую неделю голодала.

Тетя Рая сначала удивленно улыбалась, а потом забеспокоилась:

— Ирочка, хватит, у тебя будет животик болеть… Подумайте-ка, дома впору с ремнем есть заставляй, а тут… Ира, кому говорю, довольно!

Так началась Димкина слава.

На другой день перед завтраком, когда Димка готовился сесть за стол, пришла тетя Рая, робкая, смущенная.

— Здравствуйте…

— Здравствуй, Рая.

— Простите, Дима еще не завтракал?

— Сейчас садится.

Тетя Рая и обрадовалась, и смутилась еще сильнее.

— Знаете… Одолжите… То есть я хотела сказать: отпустите Димку на завтрак ко мне. Пусть он с Ирочкой поест… А то я совсем измучилась с ней, капризничает, ничего не хочет. А с Димой… Дима такой серьезный, такой… Отпустите, пожалуйста.

Мама сначала нахмурилась, однако разрешила Димке сходить к Ирочке и поесть с ней.

Потом, во дворе, тетя Рая взахлеб рассказывала:

— Это просто чудо! Как только Дима сел за стол, Ирочка схватила ложку и принялась есть. Без отрыва весь суп съела! И котлетку, и пюре… И компот выпила… Такого еще не было с ней!

Все соседки с большим интересом слушали тетю Раю, а одна спросила:

— В какой квартире живет Дима?.. Вот бы к нам его… У меня с Юрочкой и Колей просто беда. Совсем нет аппетита. Худые — одни ребрышки…

И пошло-поехало. Как только Димка выйдет во двор поиграть, смотришь, а его кто-нибудь уже к себе заманивает:

— Димочка, дитенок мой хороший, пойдем к нам, в пятую квартиру, поиграешь с Васей, а потом пообедаете с ним: я курочку сварила, рыбки нажарила… А тут как тут другая соседка:

— Евдокия Петровна, это нечестно: Дима у вас уже дважды был, а у меня только раз. Простите, но сегодня наша очередь. Шурик, зови Диму в гости. Скажи ему, что на третье я гоголь-моголь приготовила.

Шурик, маленький, шустренький, ухватился за Димкину курточку.

— Пойдем, Дима!.. Будем гоголь-моголь пить…

Димкина мама в отчаянье: ни на обед, ни на ужин не может найти Димку. Где он? В какой квартире?.. А когда стали за Димкой приходить из других домов, она сердилась не на шутку. Димка же — хоть бы хны! Ему даже очень интересно ходить по гостям, знакомиться всё с новыми и новыми ребятами. У каждого разные игрушки, у каждого разные обеды и ужины.

Однажды мама запретила Димке совсем выходить на улицу. На другой день в квартиру нагрянуло пять соседок во главе с тетей Раей, чтобы выручить из беды Димку.

Они долго о чем-то говорили с димкиной мамой в гостиной, в чем-то убеждали ее и просили. А когда вышли, то Димка услышал:

— Пусть наши дети и ваш Дима вместе обедают у нас по очереди. И здоровее будут и подружатся крепче.

Мама печально вздохнула:

— Хорошо…

С тех пор, когда мама скажет: «Уже первый час, пора обедать», Димка не спеша сует свою ложку в карман, говорит солидно:

— Ну, я пошел. Сегодня у тети Вари будет новенький — Игорек из первой квартиры. Худой, как селедка. Я его тоже возьму на буксир…

1969 г.

Митька уже валился от усталости, когда увидал редкие огни железнодорожной станции.

В лицо хлестал холодный ветер с мелким дождем, Митька шлепал разбухшими сапогами по жидкой грязи и неотрывно глядел на желтоватые огни, словно боялся, что они вдруг исчезнут.

Он миновал темные станционные постройки, коновязь, где понуро стояла единственная лошадь, и вышел на самый конец узенького перрона. Огляделся настороженно, нет ли кого поблизости. Перрон был пуст, лишь у вокзальчика маячили две-три фигуры. Митька присел на какой-то ящик, положил рядом котомку. Свет от недалекого фонаря слабо освещал его худое скуластое лицо, старую фуражку с переломанным посередине козырьком, из-под которой торчали каймой белесые, давно не стриженное волосы.

Митька прикрыл глаза и сидел так, не шевелясь, втянув шею в промокшую стеганку, подобрав тощие ноги в больших кирзовых сапогах. Казалось, он уснул, и настолько крепко, что совсем не чувствовал ни пронизывающего ветра, ни дождя, который сыпал все злее.

Но вот где-то далеко, за семафором, послышался слабый, едва различимый из-за шелеста дождя гудок паровоза, и Митька сразу встрепенулся, вскочил на ноги, торопливо надел на плечо котомку. Предстояло самое трудное — сесть на поезд.