Рассказы
Шрифт:
— Петьк, да брось ты! — позвал Степка. — Идем.
— Подожди!..
— Все равно не поймаешь. Зря бегаешь, только запалишься.
Но меня охватил охотничий азарт. Я решил во что бы то ни стало поймать перепелку. Однако минут через десять пришлось бросить это занятие: перепелка куда-то улизнула, а я, злой, потный и усталый, вернулся к Степке.
— Ну что, птицелов, увидел хвост у перепелки?
Я так умаялся, что ничего не ответил.
Степь мне стала казаться обыкновенной и просто скучной и больше нисколько не напоминала море. Пыль, сбиваемая ногами с травы, лезла в нос и в рот, противно липла к мокрому лицу.
Захотелось пить. Тут я в первый раз пожалел, что не взял с собой воды. «Эх, зря гонялся за перепелкой!» — подумал я и провел языком по губам. Они были сухими и шершавыми.
Мы прошли еще, наверно, с километр. Я уже так хотел пить, что казалось — внутри у меня огонь.
— Скоро озеро?
Степка зачем-то взглянул вверх, прищурил левый глаз, словно целился в небо, и ответил:
— Скоро. Половину, пожалуй, прошли.
— Половину?! — закричал я, ошарашенный таким ответом. — Полдня идем, а прошли только половину?
— А ты думал, что оно в трех шагах? Ишь, шустрым какой! Если бы озеро было близко, все ребята бегали бы туда купаться да рыбу удить.
«Если мы к вечеру лишь доберемся до озера, — подумал я, — то когда же вернемся домой?» Представил себе уже пройденную нами дорогу да ту, которую еще предстоит пройти, и стало мне тоскливо. Я оглянулся назад: ковыль и ковыль. Как далеко мы забрались!
— Степ, давай отдохнем малость.
Степка не согласился.
— Дойдем до озера, там отдохнем, закусим, — и он важно похлопал рукой по своей котомке.
Ноги мои гудели от усталости, и идти на озеро совсем расхотелось. Шел же я только потому, что шел Степка. А он, как нарочно, шагал и шагал вперед, будто заведенный.
«Вот черт, — завистливо подумал я. — Неужели он нисколько не устал?» Заглянул в его лицо: хмурое, напряженное; губы плотно сжаты. «Устал», — почему-то обрадовался я. И даже идти стало веселее.
Мысли мои крутились возле Степкиной бутылки. Но попросить у него не решался: он же заранее предупредил.
Я только облизывал губы. А жара, как назло, становилась все сильнее и сильнее. Меня то и дело обдавало горячим, как в бане, воздухом.
— Степ, а может, озера-то нет? — с надеждой взглянул я на друга. — Может, мы зря идем? Давай лучше домой, а?
Степкины губы скривились.
— Ну что ты за человек? Есть озеро, есть! Через часок будем там. Ты только, Петька, потерпи.
Хорошо Степке говорить «потерпи», если ему не хочется пить. А мне совсем невмоготу. Иду, а в висках будто молоточки стучат: тук-тук-тук. Мне уже казалось, что я всю жизнь вот так иду по степи, а ей конца-края нет. Во рту стало совсем сухо, язык поворачивался с трудом.
Я почувствовал, что идти дальше не могу, что вот сейчас свалюсь в траву и не встану больше. Чуть не падая, я догнал Степку, тронул его за рукав.
— Дай глотнуть…
Я думал, что Степка ехидно засмеется, но он спокойно сказал:
— Погоди, еще маленько пройдем и попьем.
Я послушно поплелся дальше, жадно поглядывая на Степкину бутылку.
Прошли молча несколько минут, а Степка и не думал останавливаться. На его лице застыло твердое упорство. Он шел, устремив взгляд куда-то вперед.
— Степка, ну дай…
— Вот заладил, — оглянулся Степка. — Сказано подожди — значит, жди…
Но тут он посмотрел на меня, остановился и совсем другим голосом торопливо добавил:
— Так бы и сказал… На, пей…
Я схватил бутылку, руки мои дрожали. Припал к горлышку. Вода была теплая, пахла распаренной кадкой, но я глотал ее с такой жадностью, словно никогда в жизни не пил ничего вкуснее.
Наконец оторвался от бутылки, чтобы перевести дыхание. Случайно взглянул на Степку. Он стоял, напряженно подавшись ко мне, и неотрывно смотрел на бутылку и мой рот. Мне стало невыносимо стыдно: не взгляни я на него — конечно, без раздумий выпил бы всю воду.
Я порывисто протянул Степке бутылку, в которой на донышке булькнула вода.
— Это тебе… — и отвернулся, чтобы не встретить Степкиных глаз.
Сколько глотков ему досталось — не знаю, но через минуту Степка почти бодрым голосом сказал:
— Теперь хорошо. Верно, Петька? Теперь можно еще столько пройти!
Я промолчал и медленно зашагал за Степкой. Выпитая вода не утолила жажды, а разожгла се сильнее.
«Скорее бы солнце зашло, — думал я. — Или бы тучи наползли…» Но солнце словно застряло в небе и стояла на одном месте. И туч нигде не было, даже ни облачка.
Непонятно, откуда во мне появилась злость. С каждым шагом она росла и росла. Я тупо глядел на тощую Степкину спину с острыми лопатками, которые торчали под взмокшей рубашкой, на его пегие волосы, свисающие на затылке, и злость становилась еще сильнее. «Зачем я пошел в этот дурацкий поход? — кипел я. — Зачем послушался Степку? Сидел бы сейчас дома и занимался чем-нибудь интересным, а не плелся по степи, не зная куда».
Мне вдруг стало ясно, что озера никакого нет. От этой мысли даже кулаки сжались. Я догнал Степку, дернул его за рукав.
— Где же твое озеро? Где?! — закричал я.
— Наверно, скоро увидим, — спокойно ответил Степка, хотя в глазах его мелькнула тревога.
— Нет его! И не было! Наврал ты все! Болтун! Звонарь!
Степка остановился. Я был уверен, что он полезет драться. Но Степка чуть хрипловатым голосом проговорил:
— Не ори. Озеро вот-вот будет. Я чую… — И для убедительности потянул носом. — Сырым воздухом пахнет…
Но я уже не мог остановиться. Обида на Степку захлестнула меня. Я вспомнил его кличку, придуманную ребятами, и снова закричал: